Старый лис, подагрик и апоплектик,
Но ученый и красноречивый,
Большой знаток логики,
Решил проповедовать в пустыне.
Слог его был цветист, мораль превосходна,
Он по пунктам доказывал, каким образом добрый нрав,
Прямота и честность
Всем без затрат доставляют то счастье,
Которым нас манит обманчивый мир,
Дорого взимает и ничего не дает.
Наш проповедник не снискал успеха —
Никто не пришел к нему, кроме нескольких мартышек
Да набожных ланей,
Которые жили, уединясь от мира,
И не могли проповеднику доставить славу.
Тогда рассудил он переменить предмет
И стал обличать медведей, львов, тигров
За хищное их прожорство
И кровожадную злобу.
Все сбегались его послушать,
Все восхищались: олени, газели, козы;
У слушателей не высыхали слезы,
И наш проповедник сделался знаменит.
Лев, царь тех мест,
Впрочем, добрый, старый и благочестивый,
Тоже захотел его послушать.
Лис был счастлив предстать ко двору —
Он является, он проповедует, он
Превосходит сам себя, он гремит, бросает в дрожь
Свирепых лесных владык,
Живописует трепещущую пред ними невинность,
Оплакивает каждый час промедленья
Грозного суда владыки царей.
Придворные, потрясенные дерзостью,
Переглядываются и молчат,
Потому что царю это правится —
За новизну хороша и грубость.
Проповедь кончена. Очарованный монарх
Подзывает лиса. «Ты сумел мне угодить, —
Говорит он, — ты показал мне правду
И заслужил от меня награду;
Что тебе дать за такой урок?»
А лис: «Ах, государь мой! несколько индюшек».
