Ефрейтор Барабанщиков забрался с биноклем на сосну и оттуда наблюдал за Башмаковым и за действиями «противника».
Ещё секунда — парашют Башмакова скрылся из наших глаз.
И тут неожиданно налетел порыв ветра. Ну что бы стоило ему подуть на минуту раньше!
— Приземляется! Стропы подтягивает! — закричал Барабанщиков. — Бегут! Со всех сторон бегут к нему! Эх, чёрт!
И вдруг он замолчал и даже бинокль выпустил из рук.
— Ну что там? Что там? — нетерпеливо закричал лейтенант Петухов.
Но Барабанщиков по-прежнему не произносил ни слова.
— Да что же… — начал лейтенант Петухов. Больше он ничего не успел сказать.
В следующий момент снежный вихрь возник над переездом.
Белое облако стремительно пронеслось по шоссе мимо нас и врезалось в кустарник.
Когда снежная пыль рассеялась, мы увидели Башмакова.
Он стоял и улыбался как ни в чём не бывало.
Возле его ног лежал парашют. Купол парашюта ещё слегка шевелился от ветра.
— Товарищ лейтенант, — сказал Башмаков, — рядовой Башмаков на пункт сбора прибыл.
Лейтенант молча покачал головой. Он-то хорошо знал, как это опасно, когда тебя тащит по земле за парашютом.
А Башмаков повернулся, и только тут мы увидели, что весь правый бок его куртки от трения стал совершенно белым, словно по нему прошлись наждачной тёркой…
