Игра начинается
«Р-раз!»
Эта история началась тогда, когда Максим увидел на улице коня. Точнее, на рассвете, когда проснулся кот Рич и стал тихо и настойчиво мяукать у запертой двери.
А совсем точно — в пять часов и тридцать минут солнечного воскресного утра, когда Максим поднял голову с подушки и взглянул на будильник.
Максим быстро оделся, открыл дверь, вместе с Ричем спустился во двор.
Кот шмыгнул в кусты, а Максим побежал через двор на улицу сторожить белого коня.
Вчера он прошел мимо Максима, высокий, узкомордый, сильный, и белый его хвост, качавшийся в такт шагам, чуть не хлестнул мальчишку по лицу. Максим этого не заметил. Он смотрел, как милиционер, восседавший на коне, крепко натягивает уздечку, будто конь мог ускакать под облака. И когда они довольно далеко отъехали и дорога свернула к реке, Максиму на минуту показалось, что белый конь прыгнул с обрыва и плывет в чистом воздухе. Это был не просто конь, это был скакун, какого не часто встретишь в большом городе.
Ложась спать, Максим решил проснуться вместе с солнцем, когда на белом коне всадник едет на дежурство. Наверное, поэтому ему снилось, как он скачет высоко над крышами, над деревьями, над рекой, — снилось до тех пор, пока его не разбудил кот Рич.
Максим бежал через газоны, мимо клумб и кустов, но так и не добежал до белого коня. Свернув за угол, он услышал слова, которые заставляют остановиться любого бегущего мальчишку:
— Ты хочешь со мной поиграть?
«Поиграть?»
Максим оглянулся: кто это спрашивает? Но никого не увидел.
— Хочешь со мной поиграть? — повторил тот же голос откуда-то сверху.
Балконы пустые, окна совсем тихие — дом еще не проснулся. Но там, рядом с крышей, Максим разглядел такое, от чего замер на месте с запрокинутой головой.
Там, рядом с крышей, висела короткая лестница, а по ней лез человек в красном костюме и в каске. Увидев его, Максим обрадовался: пожарный! И удивился: куда он лезет — ни огня, ни дыма! Да и лестница какая-то чудная, совсем не пожарная. Лестница висела просто так, ни за что не держась, висела или стояла в воздухе.
А человек в каске смело лез вверх и говорил те самые слова: «Ты хочешь со мной поиграть?» Не Максиму, нет, а кому-то еще — наверное, сидящему на карнизе голубю.
А еще выше, над голубем, крышей и лестницей, запутался в проводах бумажный змей, и к нему, конечно, поднимался красный верхолаз. Вот он добрался до конца лестницы, протянул руку к змею, но не достал. Тогда он нагнулся и ловко перевернул лестницу так, что верхняя перекладина, на которой он стоял, стала нижней, а нижняя — верхней. И опять полез.
Распутав нитки, верхолаз рассмеялся и помахал змеем. Голубь испуганно сорвался с карниза, улетел, треща крыльями.
— Глупая птица! Не понимает, — весело сказал верхолаз, спускаясь по перекладинам.
Он легко переворачивал в воздухе лестницу, которая ни за что не держалась. Спрыгнул на траву рядом с Максимом и, заметив его, протянул змея:
— Что это за хвостатый летун?
— Как что? Змей, — чуть растерянно ответил Максим, разглядывая незнакомца.
— Змей, — торжественно произнес тот и улыбнулся. — Этот змей должен забавно змеиться.
Максим увидел, что перед ним мальчик. Очень странный мальчик. Он был выше и старше Максима. Ненамного выше, ненамного, наверное, и старше. Но выглядел почти как взрослый. Пожалуй, из-за своего костюма. Тугой красный костюм напоминал космический скафандр. На голове так необычно одетого мальчика был шлем, сверкавший на солнце.
Максима удивило лицо незнакомца: голубое, будто намазанное краской, оно казалось очень печальным, даже когда он улыбался.
Мальчик в шлеме схватил змея за хвост, закрутил над головой, крикнул:
— А ну змеись!
Пока он отрывал змею хвост, Максим дотронулся до лестницы, которая стояла на земле и не падала.
— Как она ловко переворачивается! — с удовольствием сказал Максим.
— Пустяки, — махнул рукой хозяин лестницы. — Залезаешь наверх и переворачиваешь.
Следуя совету, Максим встал на нижнюю перекладину и, потеряв равновесие, грохнулся вместе с шаткой лестницей.
— Все ясно, — сказал Максим и заковылял прочь, потирая колено.
— Не уходи! — услыхал он за спиной голос, похожий на вздох. — Смотри, это совсем просто.
Максим обернулся.
Лестница вытянулась в воздухе, а незнакомец уже притопывал ногой наверху.
Только теперь Максим догадался, кто этот мальчишка, стоявший на верхней перекладине с раскинутыми в стороны руками. Конечно, никакой он не космонавт, а самый настоящий циркач. Гимнаст или акробат, а может, даже ученик клоуна. Максим видел таких смелых ребят на цирковом представлении. Они и на руках ходят, и проворно взбираются на гладкий шест, и еще делают какой-то мудреный кувырок, который называется очень весело: флик-фляк. Ну кто, как не артист — даже если он мальчик, — мажет себе лицо синей краской! Кто, как не акробат, тренируется утром во дворе, балансируя на шаткой лестнице!
Конечно, все эти фокусы с вертящейся лестницей — только ловкость и тренировка.
— Как тебя зовут? — спросил сверху мальчика акробат.
— Максим.
— Мак… сим… — повторил акробат. — Мак… сим… Я буду звать тебя Мак-сим. Не удивляйся, мне надо привыкнуть к твоему имени… Я забыл тебе сказать, Максим, как надо залезать на мою лестницу…
— Как?
— А ты поможешь мне змеить этого змея?
«Чего он притворяется?! — возмутился про себя Максим. — Будто никогда не видел бумажного змея!..» А вслух сказал:
— Ладно, помогу.
Циркач мигом спустился вниз, зашептал на ухо Максиму:
— Когда ставишь лестницу, скажи одно только слово: «Р-раз!» — и она не упадет. И потом тоже: «Р-раз!» — и переворачивай. Все!
И хотя Максиму понравилось лихое «р-раз!», он от души расхохотался. Ну и шутник!
Акробат почему-то обиделся.
— Ты мне не веришь, — со вздохом сказал он.
— Верю, — весело отозвался Максим. — Раз! — и шишка на лбу. Ты вон шлем нацепил и воздухом надулся, можешь себе падать сколько хочешь.
— Ты мне не веришь, Мак-сим. — Голуболицый смотрел на Максима печальными глазами, и Максим перестал улыбаться, пораженный, как непривычно звучало его имя. — Зачем я пробивался через космос, искал эту планету… этот двор… этого змея?.. Зачем?.. — продолжал голуболицый. — Я так искал тебя, Мак-сим…
Он сел прямо на землю в своем великолепном скафандре, опустил голову, увенчанную серебристым шлемом, — грустный мальчик с далекой звезды…
Максим подумал: «Если бы я прилетел с другой планеты и вдруг очень бы огорчился, я тоже сел бы прямо на землю и стал бы говорить таким обиженным голосом».
— Никто, совсем никто не хочет со мной играть… — бормотал звездный мальчик. — Конечно, это кажется слишком просто: раз — и ты не падаешь… Но ведь любая игра начинается, когда говорят: «Раз, два, три!» Так принято на всех планетах и на моей тоже. Глупейшая лестница, она повалилась потому, что я забыл сказать ей «р-раз!».
Максим подошел ближе.
— Я верю тебе, — сказал он, а сам подумал, вглядываясь в голубое лицо: «Наверное, он не шутит». — Давай запускать змея или играть в лестницу — как ты хочешь. Но для змея нужны крепкие нитки.
Мальчик вскочил.
— Нитки? Замечательно! Через минуту будут нитки. Фьють — и готово, я принесу их. Жди!
Он вытащил из кармана синий камень — необыкновенного блеска кристалл с множеством граней, бросавших во все стороны слепящие лучи, будто это было карманное солнце. Синие круги завертелись в глазах Максима: все вокруг изменилось, задрожало, поголубело.
— Ну-ка отойди, Мак-сим! — прозвучал громкий голос. Максим попятился. — Так, подальше… Еще дальше! А то фьють — и улетишь со мной… Сейчас здесь будет космическая пустота, и я в нее шагну. Р-раз! — и я дома…
— Как тебя зовут? Как тебя зовут? — закричал Максим. Синий камень не просто удивил его, он верил каждому слову мальчишки и очень жалел, что так скоро расстается с ним.
— Гум! — крикнул в ответ звездный мальчик. — Я говорю «гум» — и шагаю в космос, как в открытую дверь. Я говорю «гам» — и я уже дома…
И он подкинул карманное солнце над головой. Завертелись спицы невидимого колеса, и фигурка в скафандре оказалась внутри прозрачного шара. Шар рос, переливаясь всеми красками, отражая зыбкое круглое небо, непривычно круглый двор, круглые окна, круглые крыши, застывшего на месте Максима, восхищенного и испуганного.
Дз-ззз-знн-н-н!.. Шар треснул, взорвался с легкостью мыльного пузыря. Космический путешественник исчез, будто растворился в воздухе, и в наступившей тишине долетели до Максима последние его слова: «Меня… зовут… гм… гм…»
— «Меня зовут Гум… гам…» — тихо повторил Максим. — Гум… гам!.. — Ему нравилось это имя: Гум-гам — таинственное слово… Космический гром в космической пустоте. Гум-гам!..
Максим побежал туда, где только что лопнул шар. Никакой космической дыры, в которую вошел мальчик в скафандре, не было и в помине. Лежали на траве забытая лесенка и бумажный змей.
Максим взял лестницу, поднял ее в вытянутых руках, шепнул:
— Р-раз!.. — и опустил руки.
Ему показалось, что в это мгновение двор отодвинулся вдаль и во всем мире остались только он да лестница.
Лестница не упала. Она повисла в воздухе.
Тогда он ударил ладонью по нижней перекладине, и лестница бесшумно перевернулась. Даже подпрыгнув, Максим не мог достать рукой до ступеньки. Что за послушная лестница! Да на такой лестнице не то что до крыши — до Луны добраться легко.
— Теперь ты будешь играть? — прозвучал за его спиной тихий голос.
— Гум-гам! — Максим подскочил от радости, увидев знакомое лицо. — Смотри, она висит! — с гордостью показал он на лестницу.
— Я говорил: это очень послушная лестница, стоит только скомандовать. Вот нитки.
— Что это ты разоделся, как на карнавал? — заметил Максим, оглядев космического путешественника.
Его новый приятель был одет совсем иначе, чем несколько минут назад: на нем был с узором из золотистых стрел костюм. Правда, этот скафандр такой же тугой, как и прежний. Грудь звездного гонца выгибалась колесом. Можно было подумать, что это знаменитый мотогонщик в начищенном шлеме.
— Успел переодеться, — небрежно сказал Гум-гам. — У меня есть шкаф-одевалка. Автоматический. В одну секунду одевает.
— Здорово! — выдохнул Максим и хлопнул ладонью по упругому плечу. Ладонь отскочила, как от мяча.
— Можно обойтись и без скафандра, — продолжал космический путешественник. — Но в скафандре чувствуешь себя безопаснее.
— Скажи, а разве можно так быстро пролететь космос? И без всякой ракеты? Как это у тебя получается? Ты сказал: космическая пустота. Я ее не видел. Был шар, и он лопнул. Я ничего не понял.
Гум-гам что-то пробурчал из-под шлема, сморщился и сразу стал похож на сердитого старика.
Мальчик испугался: не обидел ли он товарища?
— Не обращай внимания, — успокоил его Гум-гам. — От вопросов у меня всегда трещит голова… Ты видел, я беру камень путешествий и шагаю, как в другую комнату. Р-раз! — и я на своей планете.
— Значит, твоя планета совсем близко?
— Не думаю, что близко. Она где-то там. — Гум-гам указал пальцем вверх.
— А в Антарктиду с твоим камнем можно попасть? — возбужденно допрашивал Максим.
— Куда только захочешь, на любую звезду, — ворчливо отвечал Гум-гам. Как видно, ему были неприятны вопросы.
— Антарктида — не звезда, — задумчиво сказал Максим. — Догадался! — крикнул он, просияв. — Твой камень пробивает расстояния, понимаешь? Насквозь!.. Например, подо мной живут Сергей и Мишка. Когда они мне нужны, я бегу по коридору, спускаюсь по лестнице, стучу в дверь. А ведь мог бы за одну секунду провалиться к ним через пол.
— Если Сергей и Мишка умеют змеить змея, я принимаю их в игру, — прервал Гум-гам и укоризненно взглянул на товарища. — Я принес нитки всего за одну минуту, а говорим мы об этом пустяке целый час.
— Прости, — смутился Максим. — Я что-то разболтался. Держи змея!
Максим размотал катушку, привязал нитку и, попросив Гум-гама вовремя отпустить змея, бросился бежать. Сначала змей рванулся вверх, но затем чиркнул хвостом по асфальту и упал.
— Эх, ветра нет! — топнул ногой Максим. — Привязать бы его к велосипеду. А еще лучше — к машине.
— Играть так играть! — поддержал его приятель. — Машина всегда найдется. Я видел тут недалеко один грузовик. Прокатимся на нем!
— На грузовике? — удивился Максим. — Я не умею рулить.
— Пустяки, — сказал Гум-гам. — Я тоже не умею.
Максим не догадывался, что за грузовик приметил Гум-гам. Но когда они пришли на площадку детского сада, мальчик улыбнулся: опять шуточки!.. Деревянный грузовик с облупившимся кузовом — вот на чем предлагал прокатиться космический путешественник.
— Почти современная машина, — сказал Гум-гам, с трудом втиснув тугой скафандр в тесную кабину. — Сейчас мы ее обкатаем. Садись!
Максим, конечно, не поверил, что они помчатся на какой-то детсадовской деревяшке, но игра есть игра. Он присел с серьезным видом на сиденье. И вдруг почувствовал, что оно дрожит и трясется под ним — это Гум-гам сказал свое лихое «р-раз!». Максим не успел ничего спросить — грузовик рванулся с места, взлетел по косогору и понесся по улице.
Вот это была скорость! Ветер бил в лицо, ерошил волосы, холодил зубы. Максим высунулся из окна. Колеса отчаянно крутились, но не издавали никакого звука, грузовик скользил по асфальту, как бесшумный золотистый зверь. Лишь хлопал позади бумажный квадрат, привязанный к кузову.
Вдалеке мелькали знакомые вывески: «Аптека», «Фарфор», «Булочная-кондитерская», сказали совсем рядом одноногие деревья, а когда грузовик сделал плавный поворот и выехал на пустынное шоссе, деревья слились в сплошную ленту, и впереди росла на глазах, приближалась вышка трамплина.
Вот и великанская вышка проплыла совсем рядом, такая непохожая вблизи на себя: громадная, сильная, железными лапами уперлась в край обрыва.
— Держись! Прибавляю скорость! — весело кричит Гум-гам.
Он выглядел в своем серебристом шлеме совсем как заядлый гонщик.
— Стой! Колесо отвалилось! — Максим вцепился в локоть Гум-гама, увидев, как отлетел в сторону деревянный круг.
— Чепуха! — Гум-гам даже не оглянулся. — Доедем без колеса. Видишь, как змеится наш змей… Держись!
Встречное легковое такси резко свернуло в сторону и въехало на газон, хотя маленький деревянный грузовик не нарушал правил движения. А Гум-гам не только увеличил скорость, он поднял свою машину в воздух! Хорошо, что поблизости не было милиционеров: они бы, конечно, погнались за странной машиной. Но вряд ли догнали бы на своих мотоциклах грузовик! Даже тот милиционер, на белом скакуне.
Приятели влетели во двор и приземлились на детсадовской площадке. Если бы дом не спал, такое появление Максима и его спутника вызвало бы немало разговоров. Но никто не заметил, как прямо с неба опустился в траву игрушечный грузовик, как водитель в скафандре, только что чудесно управлявший машиной, отпустил наконец деревянный руль, крепко-накрепко прибитый к кабине.
— Всё! — вздохнул Гум-гам. — Это был настоящий полет змея. Можно, конечно, катить и быстрее, но я боялся, что грузовик развалится…
Он вылез, пыхтя, из кабины, разгладил ладонью помятого змея. А Максим, тяжело дыша, бросился под машину и присвистнул от удивления: грузовик стоял, опираясь на три колеса.
«В мире миллион разных машин или еще больше, — сказал себе Максим. — И все — на четырех колесах. А мы ехали на трех…»
И он произнес вслух, лежа на животе:
— Я думаю, никто не заметит, что потерялось одно колесо…
— Ерунда, какое-то несчастное колесо, — прозвучал насмешливый голос Гум-гама. — Наш грузовик может ехать без колес.
— И без мотора? — спросил Максим.
Гум-гам закашлялся, проворчал:
— Вот всегда так: только разыграешься, и… уже тебя ждут на другой планете… Максим, ты мне подаришь летающего змея?
Максим вылез из-под грузовика, подошел к Гум-гаму. Дома обступали их со всех сторон, словно желая увидеть, как космический путешественник шагнет на свою таинственную планету.
— Конечно, бери, pas он тебе нравится, — сказал Максим.
И звездный мальчик сразу догадался, что его приятель расстроен. Он подошел к лестнице, которая, чуть покачиваясь, висела в воздухе, махнул ей, и лестница послушно скользнула в его руки.
— На. — Гум-гам протянул лестницу другу. — Мне кажется, она тебе нравится.
Максим просиял.
— Как только ты захочешь увидеть меня, скажи «р-раз!» — и я в одну секунду влезу в космический скафандр. Честно говоря, скучно дома. А вместе мы что-нибудь придумаем!.. И позови ребят.
— Позову, — обрадованно ответил Максим. — Мои друзья любят играть.
— Только скажи им об одном условии…
— Это «р-раз!»?
— «Р-раз!» — не самое главное в игре. «Р-раз!» — лишь начало игры. — Голос Гум-гама звучал чуть тревожно, и Максим насторожился, почувствовал, что услышит какой-то секрет. — Пусть они запомнят: нельзя спрашивать: как, почему, зачем…
Максим улыбнулся: только-то и всего! — и простодушно заметил вслух:
— Почему же нельзя?
На этот раз Гум-гам рассердился всерьез.
— Нипочему! Нипочему! Нипочему! — закричал он, махая руками. — Слышать не могу этого «по-че-му»!
— Не сердись, Гум-гам, — искренне раскаялся Максим. — Я совсем забыл, что от вопросов у тебя трещит голова.
— Я бешусь от глупых вопросов, — признался, смягчаясь, Гум-гам. — Я точно знаю, Мак-сим, — продолжал он таинственным шепотом, — что никакая игра не получается, если начнешь твердить: что да зачем… — Гум-гам даже поголубел от волнения и оглянулся, произнеся неприятные ему слова. — Ты можешь сам проверить. Влезь на лестницу, начни спрашивать — сразу свалишься.
— Ну нет, — покачал головой Максим. — Я верю. А ребят предупрежу, чтоб держали язык за зубами.
— Ты настоящий друг! — горячо поблагодарил Гум-гам. — Я чувствую, что подружусь со всеми ребятами. Если, конечно, никто из них не разболтает. А то начнется: ах да ох… И опять игра пропала.
— Обойдемся без ябед и задавак, — обещал Максим.
Тут из кустов выскочил на асфальтовую дорожку кот Рич. Может, он ловил мышей, а может, спрятался со страху, когда деревянный грузовик сорвался с места и укатил на улицу.
— Давай поиграем с моим Ричем, — прошептал Максим, желая в последний раз испытать могущество друга.
— Давай!
— Например… — Максим задумался. — Например, может этот кот стать со скамейку?
— Может, — сказал Гум-гам.
Максим вздрогнул: перед ним стоял большой золотисто-желтый зверь, вылитый лев, только пострашнее. Зверь так и застыл с поднятой лапой, не понимая, почему вокруг него все так уменьшилось.
— А еще больше? — дрожащим голосом спросил хозяин кота. Он был испуган, но не растерялся. Все же перед ним был знакомый зверь: хоть и большой, но Рич. — Например, может он стать с дом?
— Пожалуйста. — Гум-гам сохранял полное спокойствие.
В следующее мгновение любой лев показался бы котенком в сравнении с клыкастым, взъерошенным чудовищем. Великан смотрел на ребят зелеными, круглыми, как тазы, глазами, смотрел долго и вдруг зарычал. Это был даже не львиный рык — свист, рев, грохот пронеслись по двору, ударили в окна домов: ШШШ — ИИИ — ГР-Р-Р! Кто знает, что подумали просыпавшиеся жильцы?
— Пусть он будет маленьким! — закричал Максим, заткнув пальцами уши.
Зверь исчез. Они стояли вдвоем на асфальтовой дорожке.
— Тоже мне чудовище! — презрительно сказал Гум-гам. — Просто здоровенный кот. Для такого кота нужны очень большие мыши.
— Так я его и испугался! — отозвался Максим. — Обыкновенный Рич, только дикий… Пожалуй, он мог бы побороть и тигра, — добавил Максим. — Пожалуй, и льва.
— Я ухожу, Максим. — Гум-гам помахал бумажным змеем. — Видишь, я уже привык к твоему имени. Я говорю: Максим!
— До свиданья, Гум-гам!
— В моей стране не говорят «до свиданья» или «здравствуй», — усмехнулся звездный мальчик и шутливо погрозил пальцем, как бы напоминая о договоренности: ничего не спрашивать. — У нас вместо «прощай» говорят «не скучай»… Не скучай, Максим!
— Не скучай, Гум-гам, — сказал Максим. — Как только заскучаю, я тебя позову.
— Играть — не скучать! — озорно подхватил Гум-гам, вынул синий камень путешествий, подбросил его над головой и очутился в ярком пузыре.
Максим проводил Гум-гама взглядом. Он нисколько не сомневался, что его новый друг попал на далекую планету, в загадочную страну, где люди не здороваются и не прощаются. Максим взвалил на плечо подаренную лестницу, донес ее до подъезда и, оглядываясь и шепча заветное «р-раз!», заставил лестницу стоять. А потом, пыхтя, неуклюже переворачиваясь вместе с лестницей, долез до своего балкона на третьем этаже, изо всех сил стараясь не думать, почему лестница не падает.
После завтрака папа предложил Максиму:
— Погуляем во дворе или поедем в парк — как ты хочешь?
Максим, конечно, хотел выйти во двор, найти Мишку и Сергея, показать им свою лестницу (он спрятал ее под диван). Потом они втроем заберутся в укромный уголок, р-раз — вызовут Гум-гама, и… кто знает, что будет дальше!
Но гулять с отцом во дворе было опасно. Там бродил старик Митин с заклеенной щекой и приставал ко всем с вопросом: кто видел утром на газоне заросшего рыжей шерстью мамонта? Странный звук слышали многие, но мамонта не видел ни один жилец, кроме Митина, который в тот момент брился у окна и от испуга порезался. Митин повторял свой рассказ каждому соседу, показывал яму на клумбе — след ноги мамонта, а потом доставал из кармана крохотного желтого котенка, спрашивал: «Не ваш? Я его нашел в траве».
Максим представил, как они гуляют во дворе и встречают Митина. Отец, как и все, улыбнется сказке про какого-то мамонта: мало ли отчего бывают на клумбе ямы, а порезаться человек может и без всякой причины. Но как только отец увидит котенка, он сразу узнает Рича. И тогда раскроется вся история, в которой виноват только он, Максим. Ведь он сам, испугавшись огромного Рича, попросил сделать его маленьким.
— Знаешь, папа, поедем в парк! — сказал Максим. — Прокатимся на карусели, и на летающих лодках, и еще на чем-нибудь. — А про себя добавил: «Бедный Рич, потерпи еще немного. Как только я увижу Гум-гама, ты станешь обычным котом, И тогда уж я покажу ребятам, как надо лазить по деревянной лестнице».
Он все думал про бедного Рича, пока шел рядом с отцом к трамвайной остановке. И вот, сверкающий и нарядный, подлетел к ним трамвай, прозвонил: «Трень-брень». Хотя этот желто-красный трамвай и казался беззаботным, катил себе по рельсам, на самом деле у него было много хлопот: пассажиры, светофоры, пешеходы, автомобили. Трамвай довез Максима до парка и умчался. Папа нажал пальцем Максимкин нос: «Трень…» И где-то вдалеке тотчас отозвался трамвай: «Брень…»
Шумела над головой листва, каждое дерево в парке вырядилось в новые одежды. Максим смотрел на деревья и думал: «Когда-нибудь, когда их никто не видит, они бегают, и машут ветвями, и говорят на своем языке. И этот могучий дуб — может, тот самый, из сказки, бродит тихонько по ночам…»
— Вот так повеселились, — грустно сказал отец. — Все закрыто.
И верно: карусели на замке, и летающие лодки, и качели, и гигантские шаги — всё, всё на замке. Но разве могут замки и заборы остановить родителей, если они пришли катать своих детей!.. И вот папы лезут через высоченный забор, а потом, словно подъемные краны, поднимают и перетягивают к себе ребят. А за ними лезут самые храбрые, самые отчаянные мамы.
— Пап, раскрути карусель, — громко сказал Максим.
И все ребята подхватили:
— Давайте кататься! Толкай ее! Крути!..
Карусель со скрипом дрогнула: это отцы взялись за металлические прутья. И деревянные, прибитые к кругу кони дрогнули: это дети влезли к ним на спины. Каждый на своем коне, а Максим — на белом.
— Пошли! — крикнул отец Максима.
Сначала папы пошли шагом, раскручивая карусель, и кони двинулись шагом. А всадники хотели скакать, они нетерпеливо покрикивали на своих лошадей.
Карусель завертелась веселее: взрослые побежали, высоко поднимая ноги, держась одной рукой за прутья. Они бежали круг за кругом, круг за кругом, всё быстрее и быстрее. Дети были довольны, кричали:
— Эй! А ну еще! Скачите за мной!..
Но карусель остановилась. Папы больше не могли скакать галопом. Они вытирали пот со лба и тяжело дышали.
Какой тут раздался писк, какие понеслись вопли! Дети хотели скакать, скакать и скакать. И не хотели больше ничего. Ни конфет, ни воздушных шаров, ни мороженого. Только скакать! Если бы деревянные лошади умели плакать, они бы прослезились от такой преданности!
Отец Максима сказал, обращаясь к другим родителям:
— По команде «раз-два!» — раскачиваем. «Три!» — вскакиваем на круг и отдыхаем. Ну! Взялись!
«Молодец папка, командует!» — подумал Максим и вдруг вспомнил Гум-гама. Если бы он оказался здесь, тогда никому бы не надо бегать. «Р-раз!» — и все.
Снова тронулись кони, притихли седоки, но это была уже не та скорость. Пока взрослые бежали, колесо легко крутилось, но после команды «три» карусель быстро останавливалась. Так она и вертелась рывками: быстро, медленно, остановка. Снова разбег и снова стоп.
И вот случилось неожиданное: родители вскочили на круг, а карусель не затормозила. Наоборот, она пошла и пошла крутиться. Сначала все умолкли, потом кто-то ахнул, и всадники завопили хором «ура!». Папы влезли на свободных лошадей. Мамы махали им из-за ограды.
Один только человек остался стоять возле карусели, не вскочил на круг — маленький спокойный милиционер. Все кричали ему: «Залезайте! Прокатитесь!..» Но он не отвечал. Видно, очень устал на дежурстве; даже щеки посинели от бессонной ночи. А Максим, как только увидел низенького милиционера, сразу узнал его.
Гум-гам! Он явился, едва Максим подумал о нем, в темно-сером, с блестящими пуговицами скафандре, похожем на милицейскую форму. Это он играл с Максимом и всеми всадниками.
Гум-гам подмигнул другу, когда тот проезжал мимо, и даже свистнул в серебряный свисток: не скучай, Максим, катайся на здоровье!
Карусель все убыстряла свой бег, и Максиму показалось, что деревья расступились, отодвинулись от бешеной карусели. А потом они слились в один зеленый круг. Теперь видна Максиму лишь деревянная голова. Да хвост переднего коня. Да лицо папы, когда оглянешься. Эх, посмотрели бы на него Сергей, Мишка и другие ребята! Как он летит-скачет. Не хуже, чем на настоящем коне.
Тр-р-р!.. Страшный треск раздался внизу. Карусель дрогнула, остановилась.
— Безобразие! Взрослые люди — и балуетесь! — Это кричала сердитая тетка, открывая замок на калитке. — Всю машину мне поломали. Вот вызову милицию…
Родители слезли с лошадей, забрали маленьких всадников.
— Не кричите, пожалуйста, — сказал отец Максима. — Милиционер только что был здесь и не делал нам замечаний. А механизм мы не включали.
— Как это не включали, ежели вертелись! — снова закричала тетка и вдруг спокойно согласилась: — Верно. Машина заперта… Но все равно неправильно вы ведете себя, граждане. Парк еще не открыт.
— Как не открыт? — возмутились родители.
— Гулять гуляйте. А игры еще закрыты, — пояснила тетка и в доказательство показала тяжелый замок.
Замок убедил родителей. Все стали расходиться.
— Когда же они откроются? — спросил Максим отца.
— В один прекрасный день загремит музыка, будут продавать билеты, и тогда катайся хоть весь день.
— Музыка, кажется, играла, — вспомнил Максим.
— Не заметил, — сказал папа. — Я ведь бегал.
— Если б не тетка, мы бы катались до вечера. Даже без музыки.
— Вряд ли, — ответил папа. — Я до сих пор не понимаю, как включился мотор. Может, замыкание?
— Очень просто. Он знал, что мы хотим кататься… — Максим запнулся, чуть не назвав Гум-гама.
— Кто знал? — Папа засмеялся. — Ах ты, изобретатель! Ну что ты понимаешь в электричестве!..
— А зачем понимать? Катайся, если хочешь, и все, — проворчал Максим.
Он все время оглядывался: не покажется ли знакомая фигура в милицейском скафандре.
Нет, не зря исчез Гум-гам, когда прибежала крикливая тетка. Верно говорил его друг: некоторые взрослые только портят игру…
Максим не знал, что когда ворчливая тетка заперла все замки и удалилась, пустая карусель дрогнула, бесшумно завертелась. Нет, она была не совсем пустая: на одном из коней сидел маленький человек в сером скафандре. Он счастливо улыбался и бормотал: «Вот это игра, всем играм игра. Веселая карусель, карусельная рас-карусель. Сейчас эта карусель у меня покаруселится…»
Карусель крутилась все быстрее и быстрее, стала похожа на большой волчок, потом на велосипедное колесо, потом на самолетный винт. И вдруг этот винт плавно взлетел с места и поднялся над парком. Все выше и выше над крышами домов уходил, ввинчиваясь в небо, сверкающий круг. В самую глубину неба.
Говорят, таинственный диск видели жители разных городов. Он летит с огромной скоростью, меняет свой цвет, крутится на месте — словом, каруселится, как сказал Гум-гам. Но голуболицего пассажира на нем нет. Гум-гам покинул бешеную раскарусель.
Трик Трак
Во дворе, куда вернулись Максим с отцом, снова что-то случилось. У подъезда — толпа. Еще издали заметно, как все громко говорят, размахивают руками.
— Ну вот, — сказал папа, — новое происшествие! Какое-то ненормальное воскресенье.
Он хотел проскользнуть в подъезд, но его окликнули:
— Не торопись, Семен Васильевич! В квартиру ты не попадешь.
И мама — она оказалась тут же — подтвердила, что в квартиру они не попадут.
Посреди толпы стоял дядя Захар и держал за руки своих сыновей — Мишку и Сергея. Это они, пока жильцы гуляли, дышали свежим воздухом, слушали рассказ Митина о мамонте; испортили тридцать шесть замков в четвертом подъезде. Причем они не скрывали своих планов — на каждой двери висела записка с кривыми буквами: «Замок испорчен». И подпись: «Разбойники». Вещественное доказательство — кипу записок — собрал Митин. Он показал их всем родителям и выяснил, что это писал Мишка.
— Вот как — разбойники! — говорил красный от возмущения дядя Захар и грозно смотрел на сыновей. — Ну, что теперь делать?
«Разбойники» молчали. Они уже во всем признались. Лишь не могли толком объяснить, как испортили столько замков.
— Записки писали — да, пугать — пугали, а замков не трогали! — твердили в один голос близнецы.
Однако ни один ключ не мог открыть замок. Тридцать шесть дверей ждали, когда их отомкнут.
— Зачем вы это сделали? — спросил дядя Захар.
— А зачем они нужны — замки? — вмешался Максим. — Только мешают.
— Да, зачем? — робко поддакнул Мишка.
— Зачем? — тонким голосом спросил Сергей.
Митин стал объяснять, зачем нужны замки. Во-первых, на свете еще не перевелись жулики. Во-вторых… Тут Митин замолчал и больше ничего не мог сказать. И другие взрослые задумались, вспоминая, зачем нужны замки.
Зато ребятам было что сказать. Во-первых, теряются ключи. Во-вторых, если замок тугой, зря тратишь силы. В-третьих, замки ломаются. В-четвертых, человек, пока не вырастет, не может достать до звонка. В-пятых, звонки будят грудных детей. В-шестых, если в квартире глухая бабушка, никогда не дозвонишься до приятеля. В-седьмых, разрушается дружба. В-восьмых…
Но вот пришел слесарь, и жильцы заволновались. Кому первому ломать дверь? У каждого были срочные дела: кто хотел обедать, кто собирался в кино, кто спешил смотреть по телевизору футбол. А старуха Митина вдруг вспомнила, что она варила суп, а газ не выключила, и теперь неизвестно, что с этой кастрюлей, и вообще в квартире, может, пожар.
— Да-а, — раздумчиво сказал слесарь, — тут работы часов на пять.
И опять жильцы заволновались, а дядя Захар покраснел еще больше, погрозил сыновьям кулаком и побежал в магазин покупать тридцать шесть новых замков.
Сергей и Мишка облегченно вздохнули, переглянулись, выскользнули из толпы.
— Ребята, — позвал их Максим, — бежим в беседку, что я вам расскажу…
Сергей и Мишка — приятели Максима, братья-близнецы. Каждому из них по семь лет два месяца и тринадцать дней; разумеется, точный счет действителен только сегодня, а завтра оба брата будут на день старше. Говорят, все близнецы похожи друг на друга, но Сергей и — Мишка, вероятно, исключение из общего правила. У Сергея глаза голубые, у Мишки — зеленые. Сергей тощий и бледный. Мишка, наоборот, упитанный. Сергей любит все ломать, он даже ухитрился отодрать две клавиши от пианино. Мишка при взрослых ничего не ломает и прилежно учится музыке. Словом, как говорит дядя Захар, один сын у него положительный, другой отрицательный. Вернее, говорил до сегодняшнего дня. Неизвестно, что он скажет после истории с замками.
И сами виновники происшествия никак не могли выяснить, кто из них положительный, кто отрицательный. Пока Максим рассказывал приятелям, как он встретился с Гум-гамом, братья то и дело перебивали его.
— Это ты придумал писать записочки! — говорил Мишка.
— А ты зато писал, — вспоминал Сергей.
— Ты первый наклеил на сто вторую квартиру.
— Но ведь я не трогал замок! — оправдывался Сергей. — Как он мог сломаться?
— В самом деле, как? — переспросил Мишка. — Как теперь люди откроют свои двери?
— Топором. А нас ждет ремень.
— Вы слушаете или нет?] — прервал братьев Максим.
Постепенно все неприятности забылись. Мишка и Сергей, устроившись на лавочке, слушали Максима. Везет человеку! На грузовике летал, на карусели крутился, видел дикого зверя — и это за один день. А тут прилепили какую-то несчастную крохотную записку, и уже весь дом гудит.
Они верили и не верили Максиму. Всякое бывает на свете, но так, чтоб лестница висела просто в воздухе, — этого они даже не представляют.
— Вот бы сюда твоего друга. Он бы придумал, что делать с замками… — зашептал Сергей.
— И нам бы тогда не попало, — добавил Мишка.
— Он не хочет играть со взрослыми, — напомнил Максим. — А там около каждого замка по пять человек. И все ругаются.
— Мы никому не скажем, что это Гум-гам. Скажем: слесаря привели. Верно? Максим, позови, пожалуйста, Гум-гама!
Максим на минуту задумался.
— Хорошо, — сказал он решительно. — Я очень хотел бы поиграть с Гум-гамом в замки. — И шепотом добавил: — Р-раз!
— Ты меня звал? — весело сказал кто-то. — Я здесь.
Сергей и Мишка вздрогнули. Перед ними был живой Гум-гам. Не выдумка, не фантазия, не сказка — человек с другой планеты. Звездный путешественник, который всегда появляется неожиданно.
— Я вижу грустные лица, — удивленно произнес Гум-гам. — Как будто вы проиграли…
— Это всё замки, — хмуро сказал Максим.
— Играть можно и в замки, — подхватил весело Гум-гам.
Мишка и Сергей, едва услыхали эти слова, сразу повеселели: Гум-гам поможет им!
— Хорошо бы, двери открывались сами собой… — вздохнул Максим. — Триктрак — и всё! Трень-брень — и готово!
— Ты прекрасно придумал, Максим! — Гум-гам хлопнул в ладоши. — Нам надо обязательно сыграть в трик-трак. А ну, покажите ваши пальцы.
Три пальца протянулись к Гум-гаму. Он внимательно осмотрел их, бормоча: «Через пять минут это будут самые замечательные в доме пальцы!»
— Каждый из вас, — продолжал он, — подходит к закрытой двери, говорит: «Р-раз!» — и пальцем как будто открывает замок. Трик-трак — дверь отперта.
— И всё? — удивились Сергей и Мишка. — Так просто?
Ребята помчались к подъезду.
— Ты, Мишка, начнешь с первого этажа, Серега с десятого, а я поднимусь на пятый, — командовал по дороге Максим. — И не спрашивайте Гум-гама: «Почему да как?» И так далее… А то он рассердится.
Слесарь только что взломал дверь Митиных и принялся за соседней замок.
— Подождите, — сказал запыхавшийся Максим, — не надо ломать.
Он приложил к замку указательный палец, негромко произнес:
— Р-раз!
Дверь квартиры № 121, жалобно скрипнув, отворилась, и кто-то тихонько пропел над ухом мальчишки: «Тра-та-та, тра-та-та, я совсем не заперта».
Максим заглянул за дверь и отшатнулся, заметив в полутьме коридора голубое лицо Гум-гама.
— Тс-с! — Гум-гам приложил палец ко рту. — Молчи!
«Как он туда попал?» — подумал удивленный Максим и с беспокойством оглянулся на слесаря.
— Ишь ты, — крякнул слесарь. — Дверь-то не заперта, а я вывинчиваю замки.
Он тоже заглянул за дверь, но никого не увидел. Собрал свой ящик и ушел.
А Максим, облегченно вздохнув, побежал к следующей квартире. «Р-раз!» — и эта дверь готова. И опять что-то прозвенело: «Трик-трак, вот так… Трик-трак, вот так…»
Сосед молча смотрел на мальчика, ничего не понимая. Потом вставил в замок ключ, запер дверь, открыл и вместо благодарности проворчал:
— Болтуны! Говорят «закрыто, закрыто», а замок работает. — И с треском захлопнул за собой дверь.
Максим нагнулся к замочной скважине и услышал то же самое: «Трик-трак…» Теперь он не сомневался, что и за этой дверью несколько секунд назад стоял Гум-гам.
Вскоре на всех этажах гремели замки, хлопали двери, трезвонили звонки.
— Вы видели, как он пальцем трик-трак, и дверь открылась? — говорили соседи друг другу. — Эй, Михаил, у тебя что — талант фокусника?
— Да нет, — отвечал розовый от смущения Мишка. — Просто мы играем.
— Ну, знаете, поменьше таких игр, — ворчал кто-то. — Сто человек выгнали из дома!
Никто не обращал на Гум-гама внимания: он был в спецовке, какую носят слесари. Но не в обычной, а в спецовке-скафандре: она слегка пружинила и поскрипывала. И когда только Гум-гам успел переодеться!
Максим, скатившись по ступеням, схватил мальчишку-слесаря за рукав, зашептал:
— Гум-гам, ты что ходишь по чужим квартирам? Тебя никто не видел?
— Никто не видел и не увидит, — усмехнулся Гум-гам. — Ты ведь предложил эту игру…
— Какую?
— Трик-трак, трень-брень, — напомнил Гум-гам. — Поющие двери. Твое изобретение!
— Это ты сломал и починил все замки? Ты входил в квартиру через стену? — Максим вытаращил глаза от внезапной догадки.
— Не через стену, а мимо стены, — улыбнулся его друг и предостерегающе поднял руку: — И не вздумай меня спрашивать: как? Пройти мимо стены так же легко, как достать цыпленка из яйца, не разбив скорлупы. Ты никогда не пробовал? Смотри! Это делается вот так: трик-трак…
И Гум-гам, кивнув другу, шагнул прямо в стену, как будто она была из воздуха. А до Максима долетел звон, похожий на колокольчик: «Тюр-лёр-лёр, беги во двор…»
У подъезда Максим увидел дядю Захара. Он стоял, держа в вытянутой руке тяжелую сумку, и кричал:
— Вот! Тридцать шесть замков. Ну, как идут дела?
— Не нужны твои замки, — сказал ему отец Максима. — Все двери открыты.
— Ка-ак? — Дядя Захар так и замер с поднятой сумкой.
— Все двери открылись сами собой, — объяснил Максим и быстро добавил: — Миша и Сергей совсем не виноваты. Наоборот, они открыли почти все замки! Замки сами испортились… — Максим запнулся, подумав, что не стоит сейчас говорить про Гум-гама: слишком долго объяснять. — Дядя Захар, а вы силач, — добавил он, глядя с уважением на железный груз.
Дядя Захар бросил сумку, присел на лавочку, вытер платком лицо. Мишка и Сергей так и застыли по бокам скамейки, будто часовые.
— Как это так? — расстроенно переспросил дядя Захар. — Зачем же я их покупал?
— Один замок нужен, — тихо сказал Сергей. — Митиным сломали дверь.
— А другие?
— А другие мы сдадим в металлолом, — предложил Максим.
Все рассмеялись, даже дядя Захар улыбнулся. Только Сергей да Мишка остались серьезными.
Отец Максима взял дядю Захара под локоть, отвел в сторону. Он что-то рассказывал ему. Может быть, о том, как странным образом отомкнулись все двери.
Максим, не дожидаясь развязки событий, улизнул в беседку. А Гум-гам уже тут: ходит довольный, потирает руки, посмеивается.
— Слушай, что я придумал, Максим. Игра «трик-трак» продолжается! Кто захочет играть днем или ночью, будет выходить, не открывая замка. Дверь сама распахнется перед игрунами. Только скажи ей: «Р-раз!»
— Вот обрадуются ребята! — подпрыгнул Максим. — Я всем расскажу!
— Я-то знаю, — продолжал Гум-гам, чуть погрустнев, — как противно что-то открывать, что-то закрывать, на что-то нажимать. У меня полный дом разных машин. Их надо включать и выключать, выкидывать и заказывать новые. С этими машинами столько забот…
— Одну только минуту, — попросил Максим, поняв, что Гум-гам торопится. — Доиграем с моим Ричем.
— Мы как будто играли, — поднял брови Гум-гам.
Максим стал говорить, как страдает сейчас Рич в кармане у Митина: такой беспомощный, несчастный котенок, даже не может самостоятельно выбраться… Нельзя ли его сделать обыкновенным котом, каким он был прежде?
Гум-гам щелкнул пальцами, сказал «р-раз!» и, довольный, объявил:
— Рич жив, здоров и бежит домой. Извинись перед ним, пожалуйста, за меня…
Он вынул из кармана синий камень путешествий.
— Не скучай, Максим! — крикнул Гум-гам, исчезая.
Прибежав домой и увидев Рича, Максим взял кота на руки, стал гладить его, что-то шептать. Невозмутимый Рич и ухом не повел. Будто несколько минут назад он не сидел в тесном кармане.
…Старик Митин привинчивал к двери новый замок и совсем забыл, что носит с собой котенка. Как только Гум-гам сказал свое знаменитое «р-раз!», Митин почувствовал непонятную тяжесть в кармане. Он успел лишь выпрямиться — перед его глазами мелькнула желтая молния, и какой-то рыжий зверь побежал вниз по лестнице. Митин хотел закричать, позвать жену, но передумал. Зверь был похож на кота, и жена, вероятно, не удивилась бы. А объяснить, какая существует связь между котом, желтым котенком и рыжим мамонтом, Митин никак не мог.
Он вздохнул, взял отвертку и вновь принялся вставлять замок, то и дело оглядываясь через плечо и ворча: «Что это ребята разбегались?..»
На всех лестницах в этот вечер были слышны легкие шаги. На всех этажах перед ребятами сами собой раскрывались двери. Во всех дверях шептали, звенели, напевали, бубнили, бормотали, шелестели, насвистывали замочные скважины:
«Тра-та-та, тра-та-та, начинается игра…»
«Там, на третьем этаже, серенький котенок…»
«Трень-брень-брень, играть всегда не лень…»
«Пятью пять — иди скакать…»
«Во сне ты играешь, а как — ты не знаешь…»
«Перед тем как лечь в кровать, не забудьте полетать…»
«Тра-та…»
