Лётчик Афанасий Петрович Кочмала был любимцем своего полка. Без него не обходилось ни одно собрание, заседание, комиссия; его выбирали везде и всюду. И он не отказывался. Не любил только выступать на больших, торжественных собраниях: незнакомые председатели часто путали его фамилию. Скажут, бывало:
— Слово предоставляется товарищу Куча… мала!
И в зале засмеются.
Выйдет он на сцену, а ростом невелик, и если попадётся высокая трибуна, так его за ней и не видно, только нос торчит, как у воробья, залетевшего в скворечню.
Ну, и опять в зале смех.
И, что бы он ни сказал, всё кажется смешно, хотя он не думал никого смешить и очень редко улыбался.
Так и на войне с ним повелось.
Прилетели лётчики из первого воздушного боя, стали докладывать, кто что сбил.
Один сбил «юнкерс», другой — «мессершмитт».
— А я сбил колбасу! — докладывает Кочмала.
Ну, и все, конечно, смеются. А что тут смешного? Ведь каждый знает, что «колбасой» называется привязной аэростат, с которого наблюдают за полем боя, и сбить его не так просто: аэростат охраняют и зенитки и истребители.
Стали Кочмалу к ордену представлять, а лётчики шутят:
— За колбасу!
Даже когда он докладывал командиру сведения воздушной разведки, и тут ждали от него чего-нибудь смешного.
Вот развёртывает он свой планшет и указывает на карту:
— У излучины реки я заметил среди стогов сена один фальшивый, под ним что-то замаскировано: не то радиостанция, не то наблюдательный пункт…
— Почему вы так думаете?
— К этому стогу от реки тропинка ведёт. Я спикировал пониже — смотрю, у стога ведро воды стоит… Неужели сено пить хочет?
Услышав такой доклад, мотористы потом весь вечер смеялись.
А штурмовики ударили по стогу и не ошиблись — под сеном фашисты оказались.
Стали посылать Кочмалу командиром боевой группы.
Однажды ведёт он шестёрку истребителей над вражеским шоссе. На асфальте никого, словно веником подмели: ни машин, ни солдат.
В ясный зимний денёк фашисты не ездили, боялись нашей авиации. Вокруг стоят хвойные леса, засыпанные снегом. Тихо-тихо, словно все вымерли.
Вдруг Кочмала командует:
— За мной! Атакуем!
И устремляется в пике на кучу молодых ёлок. Лётчики пикируют и удивляются: зачем это он, на кого, на ёлки? А Кочмала бьёт по ёлкам из пушек и пулемётов, и лётчики видят чудо: иные деревья валятся, а иные в разные стороны бегут.
Не бывало ещё такого в природе, чтобы ёлки разбегались!
Оказалось, что фашисты, маскируясь от авиации, стали ходить с ёлками на плечах. Сверху посмотришь — дерево, а под ним — солдат. Не обратишь внимания на рощу, а под ней — целый батальон.
— Как же ты догадался? — спрашивали Кочмалу товарищи.
— Очень просто! Я смотрю: большие леса стоят снегом засыпаны, а при дороге ёлки зелёные.
При этом простом объяснении опять почему-то все смеются.
И только никто не засмеялся, услышав про подвиг Коч-малы.
Однажды ему поручили проверить мастерство молодого лётчика, только что прибывшего в полк.
— Ну что ж, — сказал Кочмала, — пофигуряем?
Они сели в двухместный учебный самолёт и стали проделывать над аэродромом фигуры высшего пилотажа.
Так носились, что залюбуешься. И вдруг из-за облаков вынырнул фашистский самолёт. Громадный, двухмоторный дальний разведчик. Высмотрев что-то важное в нашем тылу, он быстро несся курсом с востока на запад.
Такого упустить нельзя!
Но что делать? Пока поднимутся боевые самолёты с аэродрома, он уйдёт. В воздухе один Кочмала на безоружном учебном «ястребке». И вдруг командир услышал его голос по радио:
— Разрешите догнать?
— Догнать и наказать! — сгоряча крикнул командир. И увидели, как учебный самолёт погнался за уходящим разведчиком. Минута — и они скрылись из глаз.
Что же теперь будет? Ведь у Кочмалы ни пушек, ни пулемётов, он на учебной машине.
— Что-нибудь будет, — сказал кто-то из мотористов. — На то он и Кочмала…
Некоторые попытались шутить, но как-то уж не шути-лось. А вечером весь аэродром был взбудоражен. Вернулся молодой лётчик. Растрёпанный, в разорванном комбинезоне и без шлема.
— А Кочмала где?
— Я не знаю. Он мне приказал — прыгай… Я прыгнул и зацепился парашютом за деревья. Потерял шлем, унты и поцарапался, вот… Меня партизаны с сосны сняли.
— Ну, а с Кочмалой что?
— Он полетел дальше. Немец от него, а он за ним. Вот и всё, что рассказал молодой лётчик.
А наутро приехали на аэродром офицеры-зенитчики и спрашивают:
— Где у вас лётчик, который вчера с парашютом выбросился? Жив-здоров?
Увидели молодого пилота и стали его поздравлять:
— Ловко это у вас получилось! Сами с парашютом, а самолёт свой прямо немцу под хвост… Только щепки от «юнкерса» полетели, так и загудел в лес. С полчаса потом всё дым и пламя. Вы своего самолёта не жалейте: вы сбили дальнего разведчика, который сфотографировал важный объект. Вы достойны большой награды.
— Это не я — там был другой, — смущённо ответил пилот.
Зенитчики примолкли, поняв, что они привезли в полк весть о гибели героя. Печально стало в полку, но ненадолго. Как-то раз вернулись лётчики с разведки и говорят:
— Жив Кочмала! Ничего ему не делается, опять чудит. Летим — смотрим: в тылу у противника на снегу огромная стрела из еловых веток выложена и указывает на кладбище. Ударили мы по нему — а оттуда фашисты как тараканы. Оказывается, они среди могил замаскировались… и напросились в покойники! Ну кто же это мог подстроить, как не Кочмала? Он это действует. Не на самолёте, так пешком врагов бьёт. Где-нибудь в партизанах.
Так в полку появилась легенда, что Кочмала не погиб. И при каждом передвижении вперёд лётчики ожидали, что вот-вот с освобождённой территории на какой-нибудь попутной машине появится сам Кочмала и, отрапортовав командиру, что выполнил приказ — наказал фашистского разведчика, — обязательно скажет что-нибудь смешное.
