Решили пустить Михаила на берег, только с ошейником, и внимательно смотреть, чтобы собака не встретилась, а то вырвется и за ней побежит.
Надели на Михаила кожаный ошейник. Боцман Клименко, самый сильный на корабле, намотал ремешок на руку, и пошёл Михаил с матросами в краеведческий музей.
Пришли в музей, купили билеты, а Михаила привязали около входа, в садике, за чугунную пушку, уж её-то он с места не сдвинет.
Ползала в музее обошли, прибегает директор:
— Уберите своего медведя! Он никого не пускает!
Побежал Клименко на улицу, смотрит: стоит Михаил в дверях, на шее обрывок ремешка болтается, и никого в музей не пускает.
Людей целая толпа собралась.
Это Михаил на корабле привык взятки брать. Как матросы сойдут на берег, он ждёт у трапа; матросы знали: идёшь с берега — обязательно надо Михаилу конфету дать, тогда пропустит на корабль. Без конфеты лучше не показывайся — прижмёт, не пустит.
Клименко разозлился, закричал на Михаила:
— Как тебе не стыдно, обжора!
Михаил испугался, даже уши прижал и глаза зажмурил. Он одного Клименко боялся и слушался.
Клименко взял его за ошейник и привёл в музей.
Михаил сразу притих, от матросов никуда не отходит, осматривает портреты на стенах, фотографии, чучела зверей за стеклом.
От чучела медведя еле его оттащили. Долго стоял, раздувал ноздри. Потом отвернулся.
Мимо всех чучел прошёл, даже на тигра не обратил никакого внимания, а почему-то понравилась Михаилу сойка, глаз не мог оторвать и всё облизывался.
Наконец пришли в зал, где оружие развешано и кусок борта от парусного корабля «Разбойник». Вдруг Клименко кричит:
— Михаил сбежал!
Оглянулись все — нет Михаила!
Выбежали на улицу — нигде нет Михаила! Пошли по дворам искать, — может, за собакой погнался?
И вдруг видят: бежит по улице директор музея, очки в руке держит, увидел матросов, остановился, галстук поправил и как закричит:
— Сейчас же уберите медведя!
Оказывается, Михаил в самом дальнем зале, где всякие жучки и букашки, лёг в углу и уснул. Разбудили его и на корабль привели.
Клименко ему говорит:
— Эх ты, тебе бы только брезент рвать на шлюпках, а не в музей ходить!
До вечера исчез Михаил. Только когда к ужину дали сигнал, вылез из машинного отделения. Вид у Михаила был виноватый, от стыда спрятался.
(Илл. Устинова Н.)
