Алёше было пять лет, когда началась война. Отец сразу ушёл на фронт — защищать родную страну. Мама стала жить на своём заводе, где ремонтировали раненные в бою танки. Люди работали там, сколько хватало сил, и спали рядом с цехом на раскладушках. Это называлось «перейти на казарменное положение». Старшая сестра Даша записалась в отряд, который помогал старушкам. Во время блокады многие старушки от слабости не могли выходить на улицу и стоять в очереди за блокадной нормой еды — ста двадцатью пятью граммами хлеба. Даша обходила своих старушек, покупала им по карточкам хлеб, поднималась по обледенелым лестницам в квартиры и поила их кипятком, который можно было взять внизу почти в каждом доме. К куску хлеба часто давали добавку — маленький кусочек-довесочек. И хотя Даше очень хотелось есть, она никогда к этим чужим довесочкам не притрагивалась. Ещё она почти каждый день приходила в детский сад навестить своего брата — пятилетнего Алёшу.
Пришла однажды — а вместо детского сада развалины.
— Бомба сюда попала, — объяснили прохожие, — и всех детишек вместе со взрослыми убила. Никого в живых не осталось.
Пошла Даша на завод к маме, и вместе они погоревали, поплакали.
На самом же деле Алёша остался жив — единственный из всего детского сада. Сразу после воздушного налёта по улице шёл военный, торопился на фронт. И среди развалин увидел плачущего мальчика.
Стал военный с ним разговаривать, а мальчик не отвечает, только плачет.
— Надо его хотя бы в детский дом отнести, — посоветовали прохожие, — замёрзнет ребёнок, погибнет.
Военный взял мальчика на руки, прикрыл шинелью и отнёс в детский дом, который был поблизости.
— Ваш мальчик? — спросили там.
— Не мой. Не мой мальчик. Извините, я на фронт тороплюсь, а вы уж тут сами с ним разбирайтесь.
Стали в детском доме узнавать у мальчика имя, адрес, а он не отвечает, лишь плачет.
— Военный же объяснил: «мальчик немой», — наконец догадалась воспитательница. — Запишем его пока так, а потом, может, родственники придут.
Так Алёшу и записали: «Немой мальчик. Имя и фамилия неизвестны».
Шло время. За немым мальчиком никто не приходил. А он по-прежнему не разговаривал. Лишь тихо плакал, когда начиналась военная тревога. Наконец наступил март, на улице стало теплее, и детей повезли на вокзал, чтобы отправить в эвакуацию на Урал.
В тот же день Даша собирала своих старушек. Увязала их вещи, проверила документы, посадила на грузовик и повезла к поезду. Посадила она их в вагон, стала прощаться, смотрит — а в соседний вагон сажают детей. И воспитательница проверяет их по списку.
— Немой мальчик, имя и фамилия неизвестны! Где он тут у нас? — выкрикнула воспитательница.
Оглянулась Даша на странного мальчика и видит: это же её брат, Алёша!
И Алёша тоже сразу её знал. Бросился к ней и закричал: «Даша! Даша! Я здесь!»
И воспитательницы от радости стали и смеяться и плакать.
Всего несколько минут оставалось до отхода поезда. За эти минуты Даша успела крепко обнять своего маленького братишку и узнать адрес, куда увозили детей.
А через два с половиной года, когда кончилась блокада, вместе с мамой они съездили на Урал и привезли Алёшу назад, в родной город, в родной дом.
Алёша вырос во взрослого человека и очень хорошего инженера. А Даша стала школьной учительницей.
