Всё, что случилось у Веры, просто не укладывалось в голове.
Три дня назад, на утреннике, посвященном окончанию учебного года, её самая лучшая подруга и одноклассница Наташа сказала Вере:
— В воскресенье отмени все дела! Пойдём в Большой театр. Мама взяла нам билеты на «Щелкунчика».
— Это балет такой, я знаю! — обрадовалась Вера и закружила подругу.
Воскресенье пришло скоро. Когда Вера одевалась в театр, к ней неожиданно прибежала Наташа.
— Тебе очень хочется идти на балет? — как-то нерешительно спросила она подругу.
— Очень, — призналась Вера.
Наташа смутилась ещё больше, но всё же сказала:
— Видишь ли… Вчера к нам приехали родственники из Сибири, всего на два дня. Они ни разу не были в Большом театре, и не известно, когда снова приедут, вот и…
— Вот и отдай им наши билеты, — догадалась Вера. — Мы — москвичи, мы в другой раз в Большой театр сходим.
Наташа поблагодарила подругу и побежала домой.
Вере сразу стало нечего делать. Она вышла погулять и вдруг решила съездить к театру, узнать, когда пойдёт «Щелкунчик» ещё раз. Может быть, до отъезда в лагерь они всё же сумеют посмотреть этот балет. Теперь уж Вера попросит взять билеты свою маму. Вот будет сюрприз для Наташи!
К театру Вера приехала за несколько минут до начала спектакля. Она окинула взглядом пёструю толпу под огромными колоннами театра и тут же поспешно спряталась за одну из них. К театру, оживлённо болтая, шла Наташа вместе с их одноклассником Эдиком Жильцовым. Эдик был одет в свой праздничный тёмно-синий костюм (в нём он и на школьном утреннике был), а Наташа хотя и была в том же светленьком платье, в каком забегала к Вере, но в руках держала красивую мамину сумочку.
Пройдя мимо колонны, за которой стояла Вера, Наташа вынула из маминой сумочки билеты, и они скрылись в ярко освещённом вестибюле театра.
Вера вышла из-за колонны и опрометью бросилась к остановке автобуса. На душе у неё было так скверно, точно это она, а не Наташа обманула кого-то и обман был теперь обнаружен. Даже дома Вера долго не могла освободиться от этого неприятного чувства.
«Теперь между нами всё кончено!» — чуть ли не весь день твердила она.
На следующее утро Вера не пошла к Наташе, как девочки условились раньше. А когда Наташа позвонила ей по телефону, Вера, услышав её голос, молча повесила трубку. Наташа позвонила снова, но Вера опять не стала ей ничего говорить. Сняла трубку, узнала Наташин голос и повесила её. Так повторялось несколько раз. Немного погодя Вера ушла в магазин за хлебом, а когда вернулась, мама сказала:
— Звонила Наташа, просила тебя зайти к ней. Говорит, к нам трудно дозвониться, что-то с телефоном случилось.
— Не успею я зайти к ней, — сказала Вера, — вещи в лагерь нужно собирать. Через день уезжаем.
Встретились девочки только в день отъезда, у лагерных автобусов. Наташа уже забралась в автобус и, высунувшись из окна, крикнула Вере:
— Иди сюда, я тебе место заняла!
Но Вера сделала вид, что не слышит Наташу, и прошла мимо. Села в другой автобус.
В лагере Наташа тотчас подбежала к ней:
— Я узнала, что здесь драмкружок будет. Давай запишемся!
— У меня нет способностей, — сухо ответила Вера.
Наташа удивилась:
— Ты чего дуешься?
Вера не выдержала и сказала:
— Если ты думаешь, что я ничего не знаю, то ошибаешься!
— Что ты знаешь? — спросила Наташа.
— Не делай удивлённое лицо. У тебя это плохо получается, хотя ты и хочешь записаться в драмкружок, — съязвила Вера и, не желая продолжать разговор, отошла в сторону.
Наташа обиделась.
«Пока сама не объяснит, на что сердится, больше не заговорю с ней», — решила она.
Распаковав рюкзаки, девочки принялись наводить уют в своей спальне.
— Не забудьте цветы полить, — напомнила им воспитательница.
— А где взять воду? — спросила Вера.
— В колонке, возле ваших умывальников.
— Чур, я за водой пойду, — вызвалась Наташа и посмотрела на Веру: пойдёт она или нет? Не идёт, так и ждать не стала.
«Опять пристаёт», — поморщилась Вера и, встретив удивлённый взгляд соседки, сказала:
— Вместе со мной идти хотела. А я вот совсем не пойду теперь. И не помирюсь с ней никогда.
— А из-за чего вы поссорились? — спросила соседка.
— Так… неприятность одна вышла, — уклончиво ответила Вера и добавила: — Обманщица она, подвести может.
Девочки разговорились. Невысокого роста, с большими тёмными и задумчивыми глазами, Майя Грачёва понравилась рассудительной и доверчивой Вере. В первый же вечер Вера рассказала ей о себе всё, а на следующий день Майя уже знала и о Наташином поступке с билетами.
— Ты обязательно скажи ей, что тебе известно, с кем она была в театре, — посоветовала Майя.
— А зачем? — возразила Вера. — Всё равно дружить по-прежнему я теперь с ней не могу.
— Это верно, — согласилась мечтательная Майя.
В лагере начали готовиться к открытию. Дел у всех было хоть отбавляй. Но особенно сильно были заняты драмкружковцы: они готовили большой концерт.
Наташа и Майя участвовали в концерте — читали весёлые стихи.
И вот после первой репетиции возбуждённая чем-то Майя отыскала Веру и сказала ей:
— Мне с тобой надо срочно посоветоваться. Очень-очень надо! — И, присев на скамейку, зашептала: — Сейчас на репетиции я читала стихи, и Наташе очень понравилось, как я читаю. Она попросила меня прочитать её стихотворение. Ну, я прочитала, а Наташа и говорит: «Тебе надо и моё читать. У меня всё равно так хорошо не получится».
И как я её ни уговаривала, она затвердила: «Раз у тебя лучше получается, ты и должна читать оба, а я уж не буду». Что ты на это скажешь?
— Конечно, читай, раз у тебя лучше получается, — сказала Вера.
— А вдруг она просто раздумала выступать и нарочно меня хвалит, чтоб я согласилась, — недоверчиво сказала Майя. — Ты же сама говорила, что она…
Вера молча пожала плечами. Кто знает, может быть, Майя и права. Ручаться за Наташу теперь она не решалась.
Тут мимо девочек пробежал Эдик Жильцов и крикнул:
— Завтра всем лагерем идём в соседний колхоз. Клубнику полоть и есть, конечно!
Девочки побежали за ним разузнать всё подробнее.
Проснувшись утром, Вера тотчас затормошила Майю:
— Вставай! Мы же в колхоз идём. Разве забыла?
Майя откинула одеяло и стала медленно одеваться.
— Ты что как варёная? — засмеялась Вера.
— Голова что-то болит, — ответила Майя и чихнула. — Ничего, разойдусь.
Но пришла Алевтина Васильевна — лагерный врач — и, осмотрев Майю, велела немедленно перейти ей в изолятор.
— Бронхит, — строго сказала она. — Никакого колхоза!
«Это она вчера холодную воду после репетиции разгорячённая пила», — вспомнила Вера и посочувствовала подружке:
— Лежи без нас смирно, не вставай, а я тебе из колхоза ягод принесу.
В колхоз ушли сразу после завтрака. Дорогой Вера по-прежнему сторонилась Наташи. Ох, как бы она была рада, если бы смогла забыть всё, что произошло у них в городе. Но разве можно такой поступок простить? Передумала идти с ней, так и сказала бы. А она столько всего нагородила. Влюбилась в этого Эдика, что ли?
Верины мысли прервал тот самый злосчастный Эдик Жильцов.
— Ну и повезло же мне тогда! — сказал он.
— Когда тогда? — не поняла Вера.
— А когда я на твой билет в Большой театр ходил. Знаешь, как там Король мышей с принцем Щелкунчиком на шпагах сражался! — И, подняв палку, он стал нападать на невидимого противника. — А ты куда делась-то?
— Что значит куда? — спросила Вера. — Наташа сама у меня утром была и сказала, что оба билета отдаст родственникам из Сибири.
— Это сначала так было, — сказал Эдик, — а потом родственники идти в театр отказались, — дел у них много было, и она опять за тобой бегала, и не застала. А когда обратно от тебя шла, меня увидела, вот и позвала в театр. — И Эдик опять стал нападать на Короля мышей. А Вера почувствовала, как запылали у неё щёки.
«Что же я наделала? — подумала она. — Выходит, Наташа ни в чём не виновата, а виновата я… Как я могла так поступить? С первого класса Наташу знаю… и вдруг, ни в чём не разобравшись, сразу оттолкнула её. И не только оттолкнула, но и наговорила на неё Майе… Может, и ещё кто нас слышал… Что же мне теперь делать?»
И Вера решила: «В колхозе, конечно, не место для объяснений, а как вернусь в лагерь, тут же извинюсь перед ней. И Майе скажу, что зря так о ней думала».
Весь день — и на прополке клубники, и даже в колхозной столовой, и потом, по дороге в лагерь — Вера думала, как ей подойти к Наташе и начать разговор. Ох как это трудно — признать себя виновной!
Придя в лагерь, Вера даже заколебалась: «Может быть, и не надо затевать этот разговор? Ведь Наташа ничего не знает, значит, я с ней и так могу помириться, без извинения. Разговорюсь как-нибудь, вот и всё. А Майе, наверное, всё равно, какая Наташа. Ведь не подруга же она ей».
Вера взвесила эти два, как ей показалось, очень убедительных довода и решила промолчать. Но на вечерней линейке, после того как старшая вожатая объявила ребятам благодарность колхоза, её новый план рухнул.
— Завтра у нас будут выборы председателей советов отрядов, — сказала старшая вожатая. — Подумайте, кого вы хотите избрать.
«Наташу», — тотчас решила Вера, но осеклась — как же она предложит выбрать Наташу, когда сама отговаривала Майю дружить с ней?
Теперь уже нельзя было не сознаваться.
Вера прошлась по дорожке возле их домика, вздохнула и решительно направилась в спальню. Присев на краешек кровати, она посмотрела на подруг, обступивших Наташу, и подумала: «Подожду немного. Наговорятся, лягут спать, тогда и скажу».
И вот горнист проиграл отбой. И уставшие за день девочки одна за другой умолкли. В спальне наступила тишина.
«Пора, а то будет поздно, уснёт…» — сказала себе Вера и приподнялась на кровати. Наташа тоже не спала и смотрела в её сторону. Вера тут же уткнулась головой в подушку.
«Что же я не говорю? Говори же! — лихорадочно убеждала себя Вера. — Всего несколько слов, и всё будет в порядке».
Но как, оказывается, трудно иногда произнести эти несколько слов. Вера почувствовала, что решимость покидает её. «Теперь я уже ничего не скажу, — растерянно думала она, — сразу не сказала, а теперь ни за что… Да и спит уже она…»
И чтобы убедить себя в том, что Наташа действительно спит, Вера еле слышно спросила:
— Ты спишь… Наташа?
— Нет ещё, — раздалось в ответ.
— Не спишь?! — испуганно переспросила Вера и услышала, как застучало у неё сердце.
— Ты что? — спросила Наташа уже сонным голосом.
«Уснёт, сейчас уснёт», — заволновалась Вера и умоляюще попросила:
— Не спи, пожалуйста, мне надо сказать тебе очень важное…
— Что? — нетерпеливо спросила Наташа.
Вера перевела дыхание и, словно прыгнув в ледяную воду, проговорила:
— Это я… я во всём виновата… подумала, будто ты обманула меня с билетами… не разобралась и обиделась… даже Майе на тебя наговорила… А сегодня Эдик мне всё рассказал… Я так рада, Наташка, так рада… извини меня… — Вера замолчала и прислонилась к подушке горячей щекой. Но тут же она почувствовала, как вместе с жаром покидает её и тот невидимый груз, который давил её все эти дни.
В спальне стало совсем темно. Вера не смотрела в сторону Наташиной кровати, но она была уверена, что её подружка улыбается. И Вера ответила ей такой же счастливой улыбкой.
