Овца жила тихноько-смирно, и был у овцы ягненок. Как-то сидит она под окошком, и тут же ягненок ее трется. И случилась такая напасть: проходил мимо волк. И как увидела она волка, затряслись поджилки, и уж с места не может подняться, силится и дрожит.
А бежал зая и видит: ни жива не мертва овца, а никого нет.
Приостановился.
— В чем дело?
— Ой. Иваныч, смерть пришла.
— Какая смерть?
— Волк прошел: не миновать съест.
— Ну, вот еще! Я тебя выручу.
— Выручи Иваныч!
— Ладно.
Заяц сел на овцу и поехал. А ягненок сзади бежит.
Куда заяц едет, овца ничего не знает, а спросить боится. Так и везет вслепую.
Выехали на большую дорогу. А там была покинутая стоянка, валялись всякие отбросы.
Заяц увидел лоскуток войлока, велел поднять ягненку. Красная тряпочка валялась и красную тряпочку поднял ягненок. А потом красный ярлычок от чайной обертки тоже велел подобрать ягненку. И повернул овцу с дороги, и поехали тропкой.
И привела тропка к волчиной норе Волк высчунулся из норы: что за чудеса?
А заяц и говорит толстым голосом:
— Постели белый ковер!
Ягненок разостлал войлок — Постели красным сукном!
Ягненок разостлал тряпочку Заяц взял ярлычок в обе лапы, нагрозился:
— От царя обезьянего Асыки, — читал заяц, — велено всякого рода зверя доставить по ста шкур. От волков поступило девяносто девять, одной шкуры нет.
Заяц остановился, будто передохнуть.
А у волка глаза на лоб: «одной шкуры нет… не за мной ли черед!» Да бежать.
Бежит волк — навстречу лиса.
— Куда это тебя несет, серый?
— Ой, смерть пришла.
— Какая смерть?
— Заяц царский указ привез: требует обезьяний царь мою шкуру.
— Не может быть!
— Ну, вот еще, сам видел: указ с печатью, заяц читал.
— Нашелся дурак… а ты и веришь! Пойдем, я этого зайчищу на чистую воду выведу.
Волк уперся:
— Да ты убежишь, Лисавна, меня и сцапают.
— Да зачем бежать-то?
А затем… Давай схвостимя, а то иди одна.
Лиса согласилась, отчего не сховститься? Привязала свой хвост к хвосту волка; волк подергал: крепко ли? Крепко. И побежали выводить зайца на чистую воду.
И легко незаметно добрались до волчиной норы.
А заяц точно их и ждал, сидит на красной тряпочке, как на орлеце, в лапах чайный ярлычок.
— От царя обезьянего Асыки велено всякого рода зверя доставить по ста шкур.- И. нагрозясь на лису, как давеча на волка, передохнул,- От лисиц поступило девяносто девять, одной шкурки нет…
Лиса как услышала про лисиц и! куда прыть! — да удрала. И волка за собой.
Волк прытче — лисе не угнаться. Бежали, бежали — лиса упала. И уж мордочкой тащится: ее бок трется о камни, вся шкура слезла.
Волк оглянулся:
— Бессовестная, еще и шубу снимает! — и погнал в гору.
А когда добрались они до самой верхушки, стали недосягаемы ни зайцу, ни его обезьяне, и мертвая лиса только скалила зубы.
— Мучаешься, стараешься, а у вас одни смешки!
Волк едва дух переводил, пенял лисе.
