Сзади — клыканье!
Впереди — дробь.
Сзади — раскат!
А где-то там, совсем-совсем впереди, — третий соловей, до которого я ещё не добежал.
«Чулки! Чулки! — поёт он. — Где вы? Где вы?»
Пока доберусь до озера, соловьи передают меня из рук в руки.
А черёмуха-то цветёт, осыпается на чёрную дорогу, ворочаются в озере язи, бьют в прибрежной траве зеленовато-рябые щуки.
Вытаскиваю из кустов лодку и — быстро к шестам, вколоченным в дно озера. А новый певец, приозёрный уже пулькает-булькает, клыкает-клокает, пленькает-плинькает да вдруг как рассыплет по поверхности озера сразу с полтысячи бус! Так холодом и ошпарит.
А я-то леща тащу.
Боком-боком-боком, разинув розовый рот, выпучив придонный глаз, идёт лещище к лодке.
А за спиною — снова разом по воде с полтысячи бус!
Ну и соловей!
Я зову его Хрустальный Горошек.
