У старого огромного пня я сел прямо на землю, пень внутри — совершенная труха, только эту труху держит твёрдая крайняя древесина. А из трухи выросла берёзка и распустилась. И множество цветущих трав поднимается с земли к этому огромному пню, как к любимому деду…
На самом пне, на одном только светлом солнечном пятнышке, на горячем месте, я сосчитал десять кузнечиков, две ящерицы, шесть больших мух, две жужелицы. Вокруг высокие папоротники собрались, как гости. А когда в гостиную у старого пня ворвётся самое нежное дыхание ветра, один папоротник наклонится к другому, шепнёт что-то и тот шепнёт третьему, и все гости обменяются мыслями.
И снова тишина.
