Жило-было увеличительное стекло. Оно лежало себе, лежало в лесу — видно, кто-то его уронил. И вот что из этого получилось…
Шёл по этому лесу ёж. Шёл-шёл, смотрит — лежит увеличительное стекло. Ёж всю свою жизнь прожил в лесу и никогда не видел увеличительных стёкол. Он даже не знал, что увеличительное стекло называется увеличительным стеклом, и поэтому сказал сам себе:
— Что это за штука такая валяется? Штукенция какая-то интересная, а?
Он взял увеличительное стекло в лапы и начал смотреть сквозь него на весь окружающий мир. И увидел, что окружающий мир стал большой-большой, намного больше, чем раньше.
И ещё намного больше стало всякой всячины, чего он раньше и не замечал. Например, маленьких песчинок, палочек, ямок, чёрточек и козявок.
И вот тут он увидел муравья. Раньше он не замечал Муравьёв, потому что они были маленькие. А теперь муравей был большой, увеличенный увеличительным стеклом, и ещё он тащил настоящее бревно.
Хотя на самом деле это была травинка, если посмотреть без увеличительного стекла.
Ежу очень понравился этот муравей, как он тащил тяжёлое бревно. Да и лицо его понравилось: хорошее было у муравья лицо — доброе и задумчивое.
И вдруг… муравей попал в паутину к пауку. Зазевался и — бац! — попал. Запутался сразу, а паук тут как тут, к себе муравья тащит, хочет съесть!
Наставил ёж увеличительное стекло на паука и даже испугался — такое у этого паука было злое, сердитое и жадное лицо!
Тогда ёж сказал пауку:
— А ну, отпусти муравья, а не то как дам! Места мокрого от тебя не останется, злюка ты и жадина такая!
Струсил паук, потому что ёж был намного больше его и намного сильнее. Отпустил он муравья, сделал вид, как будто он изменился в лучшую сторону, и говорит:
— Я больше не буду. Я теперь буду кушать только грибы и ягоды. Ну, я пошёл…
А сам думает:
«Что это с ежом? В добрые старые времена я Муравьёв целыми кучами ел — он никогда ни за кого не заступался. Это всё стекло увеличительное виновато! Ну я ему отомщу, уничтожу, разобью вдребезги!..»
И пошёл паук незаметно за ежом. А ёж его не замечает, шагает себе и глядит по сторонам сквозь увеличительное стекло.
— Скажи, дорогой, ты откуда? Ты кто? — спрашивает он у каждого встречного.
— Я — тля!
— Я — сколопендра!
— Я — клоп лесной!..
— Приятели! Земляки! Братцы-кролики!!! — удивляется ёж. — Кого-кого только не бывает на свете!.. Гусеница, хватит листья обгрызать!
— Это моё личное дело! — огрызнулась гусеница.
— Да! — высунулся из кустов паук. — Личное дело каждого — что и кого он ест.
— Нет, общественное! — говорит ёж. Он обернулся, но паук исчез.
— Товарищ! — кричит ёж сороконожке. — Вы почему мрачнее тучи?
— Я ногу подвернула. Как видно, перелом.
Еж положил увеличительное стекло, хотел оказать первую медицинскую помощь. А паук как кинет лассо! Набросил на увеличительное стекло и потащил в кусты!
К счастью, ёж без стекла не разобрал, какая нога болит у сороконожки — тридцать третья или тридцать четвёртая. Вовремя успел. А то бы ищи-свищи!..
На каждом шагу подстерегала увеличительное стекло опасность.
— Друзья! — кричит ёж. -— Братья одноклеточные! Мошки, букашки, инфузории туфельки! Зову всех в гости! Закачу вам пир!
Он стекло прислонил к сосне, на минуту оставил без присмотра. Паук хвать лопату! И давай увеличительное стекло быстро-быстро в землю закапывать.
А сквозь стекло солнце начало шпарить на паука, жара-то получилась увеличенная! Как в Африке, в пустыне Сахара. Такую только тарантул какой-нибудь вытерпел или скорпион. А это был наш среднерусский паучок. Еле ноги унёс, а то бы солнечный удар обеспечен.
Шагает ёж домой, а за ним — бессчётная компания, которую не увидать невооружённым глазом. Летят, ползут, плывут, кое-кто скачет… Шу-шу- шу! — в чём дело, не поймут. Никогда ёж на них никакого внимания не обращал, а тут вдруг — друг- раздруг!
Но и паук не отстаёт.
«Я буду не я, — думает, — если не наврежу ежу! Не напакощу! Увеличительное стекло не погублю!»
Все гурьбой — в дом, а он на улице ждёт не дождётся удобного момента.
Сели насекомые за стол, приготовились угощаться, слышат — из-под стола хриплый бас:
— Баста, уезжаю! Буду жить и работать на речном пароходе.
Взглянул ёж под стол в увеличительное стекло — а там ужасное существо. У него такое длинное туловище, длинные крылья, длинные ноги и длинные усы. Но это не всё. Там же под столом лежал музыкальный инструмент — саксофон.
— Это кто это? — спрашивает ёж.
— Эх ты, — сказало существо. — Мы век живём с тобою в одном доме, а ты даже не знаешь, что я сверчок.
— Лучший саксофонист нашего времени! — добавил клоп лесной.
— Здесь жизнь сверчка полна печали, — сказал сверчок. — Я вечно хожу больной. В окне уже год как нет стекла. Устроюсь в уличный оркестр!.. Биг-бэнд!.. А то ёж, видимо, решил, что играть джаз может любой балбес.
— Не уходи! — говорит ёж. — Ещё не спето столько песен!..
И он вставил в окно увеличительное стекло.
Праздничный ужин начался! Сверчок согрелся и один заменил целый танцевальный оркестр. Он даже сам не ожидал, что может получиться так здорово. Лесной клоп пел, остальные — в том числе ёж и сороконожка с загипсованной ногой — танцевали. Инфузория туфелька лихо отбивала чечётку!..
А гусеница ела без остановки. Слопала шесть булочек с повидлом, яблочный пирог, четыре кулебяки, выпила два литра молока и кастрюлю кофе.
За окном стемнело. В небе зажглись звёзды. Через увеличительное стекло они казались огромными и яркими. А паук тут как тут. Подкрался к дому под покровом темноты с большим-большим футбольным мячом, прицелился в увеличительное стекло и ка-ак даст!
«Ага! — думает. — Сейчас оно — дзынь-дзынь и нету!»
А оно стоит в раме целое-невредимое — и увеличивает, как ни в чём не бывало. Бил его паук, бил, палкой бил, шишками пулял — ничем не раскокошил.
Толстое оно ведь очень и крепкое — увеличительное стекло.
