Вернулась лисичка к матери:
— Ой, маменька, нельзя сейчас выходить из норы, снег ведь на дворе!
— Какой там снег? — подивилась старая лисица. — Ведь на дворе лето стоит. Пойди, сыночек, — сказала она лисенку, что был постарше. — Ты постарше, погляди-ка, что там такое.
Пошел средний сын. Но и он увидел, что у выхода из норы лежит белая лошадь. Вернулся средний лис к матери и сказал:
— Ой, маменька, и вправду нельзя вылезть: на дворе снег.
— Какой же снег, когда середина лета! — сказала сердито лиса. — Поди ты, мой старший сын. Ты уже видывал виды, не чета младшим! Посмотри, что там такое.
Старший сын вышел, однако и он вернулся с тем же самым.
Тогда лиса сама направилась к выходу. Подошла и видит, что это не снег, а белая лошадь лежит.
Задумалась лиса: как бы оттащить ее подальше? Кликнула детей: взялись они вчетвером, а лошадь ни с места.
Тогда старая лиса решила пойти к своему куму волку.
Пришла и говорит:
— Милый мой куманек. И какой же я раздобыла лакомый кусок! До норы уже было дотащила, а он никак не влезает в нее. Вот я и надумала: давай-ка перетащим его в твое логово; может быть, в него он и влезет. А есть его будем пополам.
Обрадовался волк славному угощению, а про себя подумал:
«Было бы мясо в моем логове, а там уж лиса ни кусочка не получит».
Они подошли к месту, где лежала белая лошадь. Волк даже усомнился:
— Скажи, кумушка, а как же дотащить ее до моего логова?
— Да очень просто, — ответила лиса. — Так же, как я тащила ее сюда: привязала за хвост к моему хвосту и волокла ее по рытвинам и ухабам. И до чего же легко мне было! А теперь давай привяжем ее к твоему хвосту; тебе дотащить куда легче.
— Вот это будет здорово. — решил волк и тут же согласился.
И лисица крепко-накрепко привязала волчий хвост к хвосту белой лошади.
— Давай, кум, тащи!
Потянул волк, чуть не лопнул от натуги, а лошадь ни с места. Еще пуще напрягся, и вдруг белая лошадь вскочила на ноги и понеслась. Тащила она волка за хвост через рытвины и ухабы до тех пор, покуда не приволокла его к бедняку.
— Получай, хозяин, — нашла я себе подмогу.
Бедняк тут же прикончил волка, шкуру его продал за большие деньги и купил на них вторую лошадь.
С тех пор белая лошадь не вертела больше жернова одна.