— А на градусник ты не будешь смотреть? — спросил его олешек. Он еще не убежал на поляну.
— Нет, — сказал метеоролог.
— Почему?
— Не твое дело. Что ты понимаешь в метеорологии!
— А, знаю, знаю! — сказал олешек и вприпрыжку побежал вниз. (А что он такое знал, мы узнаем позже).
И сказка началась.
* * *
Скок! Скок! Скок! — олешек в несколько прыжков очутился на полянке, выглянул из-за сугроба и кого же он увидел? Он увидел Ванчо из третьего «В». На плече тот нес лыжи. Вот он остановился, снял рюкзак и принялся надевать свои лыжи. Но пока он застегивал крепления, рюкзак зашевелился и начал отползать.
— Сиди смирно! — сказал ему Ванчо.
И рюкзак остановился.
— Я разок съеду и вернусь. Понял?
И рюкзак закивал, показывая, что понял.
— Вот тогда я тебя всем покажу.
И рюкзак весело запрыгал.
А Ванчо ринулся на лыжах вниз и скрылся за соснами.
Не успел он скрыться, как рюкзак начал кататься по снегу, издавать разные звуки, пока в конце концов не расстегнулся и из него не выскочил…
Кто?
Котенок!
Но спрашивается — какой котенок?
Ужасно взъерошенный и сердитый! Настоящее чудище!
Котенок встряхнулся, насмешливо крикнул:
— Ванчо, прощай! Счастливо оставаться!
И побежал к лесу, распевая:
Нас гоняют
И дерут,
И ругают и орут.
Судьба плоше чья,
Чем кОшечья?
Мяу!
Нас тискают,
И мнут.
Нас и кисками зовут.
Хуже, чем увечье,
Судьба кошЕчья!
Мяу!
Он еще не кончил мяукать, как из-за кустика, что торчал над сугробом, раздался тоненький голосок:
— Браво! Браво!
— Фрр! — фыркнул котенок, подпрыгнув от неожиданности. — Кто кричит «браво»?
— Я, — сказал олешек, потому что кустик был вовсе не кустик, а его рожки. Он выскочил из-за сугроба и подошел к котенку.
— Нечего надо мной смеяться, не то… — сказал котенок.
— Я не смеюсь. Ты очень хорошо пе-е-ел, — сказал олешек.
— Это другое дело, — сказал котенок. — Кричи еще!
— Браво! Браво! — закричал олешек, чтобы доставить ему удовольствие. — Только почему ты поешь то «кОшечья», то «кошЕчья»?
— Для разнообразия, — сказал котенок. — А почему у тебя на голове вешалка?
— Это не вешалка, а рога. Каждый год вырастает по новой веточке. А что такое вешалка?
— На вешалку люди вешают пальто. Но ты ведь среди людей не жил.
— Разве ты домашний котенок? — удивился олешек.
— А ты что же думал, я дикий? — сказал котенок.
— Ну да — вон какие у тебя усы и хвост!
— Дергали бы тебя за них каждый день, у тебя бы тоже выросли!
— Ты потому и сбе-е-ежал?
— А ты как думаешь!
— И из самого города прибежал сюда один?
— Меня Ванчо принес в рюкзаке. Хотел, чтоб я лыжником стал. А я съел весь его завтрак и сбежал.
— А он не будет скучать?
— По завтраку?
— Нет, по тебе.
— Прямо — скучать! Как и я по нему!
— А что ты будешь делать в лесу?
— Найду себе друзей, только настоящих, не таких, как он, и буду с ними играть!
— Раз так, если хочешь… — застенчиво отозвался олешек. И умолк.
— Что «если хочешь»?
— Давай будем друзьями.
— Давай! — сказал котенок. — Только я буду твой первый друг!
— Хорошо! — сказал олешек.
И они побежали вприпрыжку среди сугробов и сосен. Олешек даже запел:
Не случайно и не вдруг
Говорится — «первый друг»…
Как было весело! Солнце светило, снег блестел, как слюда, и похрустывал под копытцами олешка и лапками котенка.
— Куда ты меня ведешь? — спросил гость.
— К своему дружку.
— А где он?
— Во-он он! — сказал олешек.
Он показал на верхушку сосны и закричал:
— Соня-а-а!
— Соня-а-а! — подхватил котенок. Но сверху доносился только храп.
— Соня-а-а! Проснись! — закричали они вдвоем. Но услышали только еще более громкое «хр-р-р».
— Ничего у нас не выйдет, — сказал олешек, — он ужасный соня!
В эту минуту из снега высунулась лисья мордочка.
— С одной стороны, — сказал лисенок, он, может быть, и соня…
Его мордочка исчезла и появилась из снега совсем в другом месте.
— Но с другой стороны, он лакомка, а поэтому… — сказал лисенок, и мордочка его снова спряталась.
— Ты бы лучше говорил с одной стороны! — сказал олешек. — А то так ничего не поймешь.
Но лисенок продолжал высовывать мордочку то в одном месте, то в другом.
— С одной стороны, вроде бы лучше… но, с другой стороны, не лучше… так я учусь… если за мной будут гнаться с одной стороны… убегать с другой стороны.
— А если за тобой погонятся с двух сторон? — спросил котенок.
— Тогда я убегу в третью сторону! — ответил лисенок и на этот раз действительно высунул мордочку в третьем месте. Наконец он совсем вылез из снега, задрал хвост и спросил:
— А ты сбежал от Ванчо, да?
— Откуда ты знаешь? — удивился котенок.
— Я слышал, как вы разговаривали, — сказал лисенок. — Хочешь, я тоже буду твоим другом?
— Только первым!
— Первым!
— Давай!
— Давай!
И все трое весело припустили по лесу и запели:
Не случайно и не вдруг
Говорится — «первый друг»…
— Постойте! — спохватился олешек.
— Что такое!
— Мы забыли про соню!
— Верно! — сказал котенок.
И они с олешком, задрав мордочки, снова закричали:
— Соня-а-а!
Но сверху по-прежнему доносился только храп.
— Кричим, кричим, а он не просыпается, — сказал олешек.
— Хи-хи! — засмеялся лисенок. — Хи-хи!
— Почему ты смеешься? — сказал котенок.
— Потому что, с одной стороны, он не просыпается, когда вы его зовете, но, с другой стороны, если я скажу погромче, что поблизости есть медок…
Лисенок действительно сказал слово «медок» погромче, и не успел он договорить, как какой-то коричневый мяч плюхнулся с сосны прямо в сугроб. Это был, понятно, медвежонок — смешной и лохматый.
— Медок? Мрр! Где тут медок? — прорычал он, протирая глаза.
— Во сне, хи-хи! — сказал лисенок. — Ты очень сладко спал!
— Какой сон? Что еще за сон! — обиделся медвежонок.
— Ладно, ладно! — сказал олешек. — У нас новый друг. Пойдем с ним играть!
— А во что вы здесь играете? — спросил котенок.
— В «кто дальше шишку кинет»! — сказал олешек.
— В «прыг через пенек»! — сказал лисенок.
— А еще во что? — спросил котенок.
— Да во всё… в «кто дальше шишку кинет», — снова сказал медвежонок.
Больше-то у них в лесу игр и не было.
— Фу! — сказал котенок. — Хорошенькое «всё» — раз-два и обчелся. Я вас научу играть в классики, в прятки, в казаков-разбойников, в лапту, в шарады, в фантики, в «замри»…
— Ух ты! — запрыгали от радости лесные зверята.
А медвежонок воскликнул:
— Мы будем твои первые друзья!
Но на этот раз олешек сказал:
— Да, только…
— Не хочешь, не надо! — сказал лисенок.
— Я хочу, — сказал олешек, — но я вспомнил одно стихотворение. Сказать?
— Только если оно не длинное! — сказал котенок.
— Нет, не длинное, — сказал олешек.
И он продекламировал такое стихотворение:
Не случайно и не вдруг
Говорится — «первый друг».
Ибо первый ради друга
Он готов пойти в огонь,
Если другу будет туго,
Протянуть ему ладонь.
Позови — и сразу вот он,
Лишних слов не говоря,
Ради друга кровь прольет он.
«Первый друг» — звучит не зря!
— Браво! Браво! — закричали друзья.
Только котенок сказал:
— Это стихотворение не детское и не для зверей!
— Ясное дело, не для зверей! — сказал лисенок. — Он его придумал сам для себя.
— Кто «он»? — удивился котенок.
— Метеоролог! — сказали в один голос медвежонок и олешек. — Он всегда его бормочет, когда осматривает свои приборы.
— Тоже мне, метеоролог, хи-хи! — сказал лисенок. — У него в ящике с градусником голубая птичка свила гнездо и греет ему ртуть, а он и не замечает.
— А может замечает, — сказал олешек.
— Раз замечает, так чего он уже три недели передает завышенные сведения? — спросил лисенок.
— Чтобы птичку не тревожить, — сказал медвежонок. — Неужели ты не понимаешь?
— Я-то понимаю, но мне хотелось понять, что вы понимаете, — сказал лисенок. — Ой, что же это мы заболтались? Лучше поучимся в городские игры играть!
— Начнем с пряток! — сказал котенок. — «Эне-бене рекс, винтер-квинтер джекс»! Миша, зажмурься и считай до ста! А мы будем прятаться! Начали!
Медвежонок уткнулся в ствол и начал вслух считать, а остальные попрятались.
Прошла минута. Прошло две минуты.
Зверята один по одному начали пробираться к дереву. Подбежав к стволу, они дотрагивались до него и выкрикивали:
— Палочка-выручалочка!
— Палочка-выручалочка!
— Палочка-выручалочка!
Но из игры ничего не вышло.
— Он заснул! — сказал олешек.
— Соня!
— Мы с тобой не играем! — закричали все.
Но тут лисенку пришла в голову одна мысль.
— Если вдуматься, — сказал он — то с одной стороны, это плохо, потому что игра сорвалась, а с другой стороны, это хорошо, потому что нам пора позаботиться о нашем госте. Где он будет спать? Что он будет есть? Никто об этом не подумал? Все говорят: лисы — хитрые. А на самом деле не лисы хитрые, а остальные звери — глупые. Хи-хи!
— Отведем его к мете-е-еорологу! — тихонько предложил олешек.
— Верно! — воскликнул медвежонок.
— Пойдем с нами! — сказал лисенок. — Если он тебя возьмет, будет просто замечательно!
— Хорошо, — сказал котенок.
И зверята двинулись к метеорологической станции.
Пришли на станцию. Метеоролог стоял на полянке перед своими приборами и, задрав голову, кричал кому-то:
— Отдай!
— «Никогда-а-а! Никогда-а-а в этом мире!» — вопил кто-то сверху, как певица, которую показывали по телевизору.
— Отдай, тебе говорят! — кричал метеоролог.
— «Никогда-а-а! Никогда-а-а!» — слышалось сверху.
— Никогда, никогда, — сказал метеоролог, — но во второй половине дня ожидается похолодание, и ты попросишься в дом!
Четверо гостей переглянулись.
— Добрый день, — робко сказал олешек.
— Добрый день, — ответил метеоролог, по-прежнему глядя куда-то вверх.
— Небось снова сорочонок? — спросил лисенок.
— Стащил у меня транзистор! — сказал метеоролог.
— И не отдает? — возмутился медвежонок.
— Мало того, что не отдает, а еще и спать мешает!
— Батарейки скоро сядут, — сказал лисенок.
— Они уже сели, да он успел все песни наизусть выучить. — грустно сказал метеоролог.
— Сейчас мы его отучим! — сказал котенок.
Никто не заметил, когда он отошел от компании, когда успел вскарабкаться на сосну и принести транзистор.
— Спасибо, — сказал метеоролог.
— А с ним что делать? — спросил котенок, вытаскивая из-за спины взъерошенного сорочонка.
— Пусть пообещает, что больше не будет петь, — сказал метеоролог.
— Больше не буду! «Никогда-а-а в этом мире!» — снова пропел сорочонок.
Котенок выпустил его, он и вправду замолчал и стал прыгать вокруг зверят. Так друзей стало пятеро. Метеоролог посмотрел на котенка.
— А ты кто такой? — сказал он. — Я тебя не знаю.
— Дело в том, что я недавно прибыл из города, — важно ответил котенок.
— Мы пришли… — начал было медвежонок.
Но метеоролог прервал его:
— А ты почему не спишь в своей берлоге?
— Что-то мне не спится! — сказал медвежонок, зевая.
— Не спится! — строго сказал метеоролог. — Даже дети знают, что зимой медведи спят летаргическим сном.
— Летаргическим сном нужно спать летом! — сказал медвежонок.
— Я тебе покажу «летом»! — улыбнулся метеоролог. — Ну, и зачем вы пожаловали?
— Мы пришли к тебе с просьбой, — быстро проговорил лисенок, помахивая хвостом. — Поскольку, с одной стороны, ты живешь один, ты большой и грустный, а, с другой стороны, этому котенку негде жить, может быть, ты захочешь взять его себе? Он такой хороший!
— Если он такой хороший, почему он сбежал из дому? Разве у него там нет друзей? — спросил метеоролог.
— Был у меня один друг — Ванчо, но он дергал меня за хвост! — сказал котенок.
— И теперь вы уже не дружите? — спросил метеоролог.
— Не дружим — сказал котенок.
— Гм-гм! А ты умеешь ловить мышей? — спросил метеоролог.
— Еще бы!
— А бегать за катушкой?
— Еще бы!
— А таскать рыбок из аквариума?
— Еще бы! — сказал котенок, не задумываясь.
— Ах, вот как? — сказал метеоролог. — Тогда я тебя не возьму.
— Ему послышалось «ласкать» рыбок, а не «таскать», — вмешался лисенок. — Это недоразумение.
— Знаю я эти недоразумения! Ну ладно, — сказал метеоролог. — А мурлыкать умеешь?
— М-р-р-р! — промурлыкал котенок громко, как мотороллер.
— Достаточно, — сказал метеоролог. — А ты не хочешь вернуться к этому своему Ванчо?
— Б-р-р-р! — зафыркал котенок еще громче.
— Ясно, — сказал метеоролог.
— Значит, ты меня берешь? — обрадовался котенок.
— То есть как? — удивился метеоролог. — Кто тебе это сказал?
Зверята были ужасно огорчены и стали просить метеоролога:
— Ну возьми его!..
— Он будет тебя слушаться!
Но метеоролог не соглашался:
— Лучше не уговаривайте!
— Нет, ты его возьмешь! — сказал олешек.
— Ишь, как ты научился рожки показывать! — строго взглянул на него метеоролог.
Олешек, пристыженный, опустил голову. Он так расстроился, что метеоролог добавил:
— Да, да, здорово они у тебя подросли. Вон как этот новенький колется! Значит, сегодня тебе исполняется…
Но не успел он договорить, как в разговор встрял лисенок:
— Дяденька метеоролог, у олененка сегодня день рождения, и он хочет, чтоб ты сделал ему подарок — приютил котенка.
Метеорологу пришлось согласиться:
— Ладно уж, ваша взяла!
Все закричали «Ура!», а сорочонок завопил:
— «Любить не устанут наши сердца-а-а!»
Но что случилось в этот миг?
В этот миг раздался крик:
— Мяучооо!
Все прислушались. И в тишине, еще яснее и отчетливее, прозвучало:
— Мяучооо!
И, хотя никто не подавал никакой команды, все — кроме, конечно, метеоролога — попрятались кто где мог среди приборов.
На полянке появился Ванчо. Он был без лыж, без рюкзака, растрепанный, запыхавшийся.
— Здравствуйте дяденька! — сказал Ванчо. — Дяденька, вы случайно не видели котенка?
— Какого котенка? — метеоролог притворился удивленным.
— Такой рыжий, маленький! — почти плача сказал Ванчо. — Значит, не видели?
А метеоролог вместо ответа спросил:
— Может, быть, ты его мучил?
— Нет!
— И за хвост не дергал?
— Чуточку, — признался Ванчо.
— Почему же он тогда сбежал? — удивился метеоролог.
— Он не сбежал, он потерялся. Выскочил и потерялся.
— Откуда выскочил?
— Ну… это… из дому, — соврал Ванчо.
— Выскочил из дому и очутился здесь? — еще больше удивился метеоролог.
— Ну да! Наверное, ехал на автобусе, а потом на подъемнике! — врал дальше Ванчо.
— На подъемнике? И что ж ты собираешься делать?
— Искать его буду, что ж еще?
— Я на твоем месте взял бы себе другого. Котят сколько угодно!
— Да, «сколько угодно»! Он ведь не обыкновенный котенок, но мой друг! — уже заливаясь слезами крикнул Ванчо и бросился в белый лес искать котенка.
— Мяучооо! Мяучооо!..
Зверята вышли из своих убежищ. Всем было весело, только олешек загрустил.
— Зачем ты ему так ответил? — сказал он метеорологу.
— Как?
— Что ты не видел котенка?
— Чтоб он от него отказался, вот зачем! — вмешался лисенок. — Но раз ему так уж хочется, пусть ищет!
— Пусть! — сказал котенок. — Только…
— Ха-ха! Как мы его обманули! — подпрыгнул медвежонок. — Теперь ты будешь жить здесь, мы будем играть! Здорово, правда?
— Здорово, — сказал котенок и опять повторил: — Только…
— Что «только»? — спросил метеоролог.
— Только я хочу вернуться к Ванчо! — неожиданно сказал котенок.
Он сказал это не очень громко, но все его услышали и окаменели на месте в разных позах, как будто уже научились играть в «замри». Так они стояли долго, потом метеоролог спросил:
— Ты хочешь вернуться к Ванчо, так ведь?
— Да.
— Почему?
— Потому что он мой друг, — сказал котенок. — Вон он как меня ищет.
— Ищет, чтобы подергать тебя за хвост, хи-хи! — сказал лисенок.
— И за усы, мр-р! — сказал медвежонок.
— А вот и не поэтому! — сказал котенок.
— А почему? — спросил олешек.
— Потому что он мой друг! — повторил котенок. — А усы у меня такие от рождения!
Лисенок и медвежонок стали над ним смеяться.
— Хи-хи, друг! М-р-р, тоже мне — друг!
— Это еще неизвестно, — сказал метеоролог. — Не надо спешить с выводами. Не на каждом шагу можно встретить настоящего друга. Есть одно стихотворение…
— Знаем! Знаем! Оно очень грустное и длинное! — закричали все. — А как нам узнать, друг он ему или не друг?
— Это действительно трудно узнать, — сказал метеоролог.
— А барометров для дружбы нет? — спросил олешек.
— Есть, но они очень громоздкие и тяжелые. — сказал метеоролог. — И все-таки давайте подумаем!
Он дал зверятам знак подойти поближе. Все стали в круг, вытянули шеи и зашептались. Что они замышляют, было непонятно, только время от времени слышалось:
— А я — так! А я — так! Вот будет проверочка!
— Ш-ш-ш.
— Ух, здорово!
— Ш-ш-ш.
— Ой, очень уж страшно будет!
— Ш-ш-ш.
— Так и надо! Да! Да!
— Ш-ш-ш.
Сговорившись, все подняли головы.
— Вот увидите — он выдержит! — сказал котенок.
— Посмотрим, вы-то выдержите или нет! — сказал метеоролог.
— Выдержим! Выдержим! — закричали все.
И разбежались в разные стороны. А их большой и печальный друг стоял и смотрел им вслед. Что же было потом? А потом было вот что.
Ванчо шел по белому лесу и звал котенка. Но вместо котенка откуда ни возьмись появился запыхавшийся лисенок и закричал:
— Беги! Спасайся!
— От кого? — спросил Ванчо.
— От медведя! Сюда идет медведь, кого встретит, — всех съедает! Это ведь Медвежий лес, ты разве не знаешь? Он кишмя кишит страшными медведями!
— А ты котенка не видел? — спросил испуганный Ванчо.
— С длинным хвостом?
— Да!
— И с длинными усами?
— Да!!
— И с зелеными глазами?
— Да!!! — закричал Ванчо.
— Не видал, — сказал лисенок. — Бежим-ка лучше поскорей!
И лисенок убежал. А среди снежных колонн замелькало что-то большое и темное. Оно танцевало и пело.
Я медведь-обдирало,
Одного меня мало,
За мной еще трое,
Страшней меня втрое.
Ступай себе, малыш,
А не то — слышь…
Я медведь-обдирало.
Одного меня мало,
За мной еще трое,
Страшней меня втрое!
Ступай себе, малыш,
А не то — слышь…
Ванчо, конечно, испугался, но пересилил страх.
— Не вернусь! — сказал он. — Там мой котенок! Там мой друг!
И пошел дальше.
— Ладно, потом пеняй на себя! — проревел ему вслед медведь.
Только это был не настоящий медведь: зверята взяли палку, нацепили на нее тулуп и ушанку метеоролога. Они решили напугать Ванчо.
Лисенок первым выскочил из-под тулупа.
— Кажется, он нас узнал! — сказал он.
Котенок, выскочив следом, закричал:
— А вот и не узнал! Просто он хороший друг! Не мучьте его!
— А он тебя сколько мучил! — застрекотал сорочонок.
— Сколько? Совсем даже немного! Я сам знаете как шкодил!
— Шкодил, шкодил!.. Ну и что же? Разве за это можно сбрасывать на парашюте с третьего этажа! — возмутился медвежонок.
— Да он только подержал меня над балконом! Было даже очень интересно! Не трогайте его больше! — взмолился котенок.
— А нам тоже интересно! Пошли! Пошли! — закричал лисенок.
И все, бросив тулуп и ушанку, кинулись за Ванчо. А он шел по лесу и продолжал звать своего котенка:
— Мяучооо! Мяучо-о-о!
Вдруг вокруг него закружились всевозможные призраки и привидения. На самом деле ничего страшного не произошло, все это были наши знакомые зверята, но Ванчо-то этого не знал, задрожал от страха.
Зверята, закутавшись в простыни, нахлобучив на головы ведра, прыгали вокруг него и кричали:
— Хи-хи-хи-хи! Ха-ха-ха!
Кто там прячет потроха?
— Что здесь надо мальчугану
Среди шуму, среди гаму?
— Двести тысяч шансов есть,
Что его придется съесть!
— Неужели жизнь ребенка
Стоит жалкого котенка?
— Как — котенок? Ерунда!
— Где же, где же он тогда?
— Превратился он в вампира!
— Где ж вампирова квартира?
— Привиденческая, 6.
— Поглядим, каков он есть!
— Интересно, как мальчишку
Превратит вампир в пустышку?
— Как паук несчастных мух!
— Ха-ха-ха-ха! Ух-ух-ух!
Пока привидения приплясывали вокруг него, Ванчо кричал:
— Я не боюсь! Духов не бывает! Учительница сказала, что не бывает! Убирайтесь отсюда, а то я как дам!.. Неправда, что он стал вампиром! Он мой друг! Мы с ним любим друг друга!
И, хотя ему было очень страшно, он набрался храбрости, разогнал привидения и побежал дальше.
А лесные зверята стали снимать свои костюмы. Сняли и, приуныв, уселись на снег.
— Ничего не получилось! — признался даже лисенок.
— Не берет его страх, — сказал медвежонок.
— Берет, но он побеждает свой страх — сказал олешек.
— Я вам говорил! Я вам говорил! Хватит! Хватит его мучить! — молил их котенок.
— Может, он и правда ему друг, — сказал медвежонок.
— Первый! — сказал олешек. — Прочесть вам стихотворение?
И в этот миг появился метеоролог.
— Не спеши! — засмеялся он. — Дай я сначала скажу прогноз погоды на ближайшее время! — И он стал читать: «… резкое понижение давления и температуры, в горах — снежные бури, сплошная облачность и кратковременное отмораживание носов…»
Не успел он договорить, как тучи затянули солнце, и горы стали холодными и хмурыми.
А Ванчо все шел по сугробам. Метеоролог закричал в рупор:
Готовьте шубы.
Идет стынь!
Ртуть, как зубы, —
Дрынь-дынь-дынь!
Если ты не возвратишься.
Паренек,
Скоро в льдышку превратишься
И в пенек!
Готовьте шубы!
Идет стынь!
Ртуть, как зубы, —
Дрынь, дынь-дынь!
Мало мороза — так еще и сильнющий ветер стал раскачивать деревья, бросать снег Ванчо в глаза, толкать его в грудь. И голос в рупоре завыл:
Возвращайся, малыш! На горные склоны
Налетели циклоны и антициклоны.
Это сказочник Андерсен бури злонравие
Насылает откуда-то из Скандинавии.
Шаги Ванчо все замедлялись. А голос из рупора шептал ему ласково:
— Вот и дремота, вот утомление,
Сладкая дрема и потепление.
Вот и усталость, тебя обнимающая.
Тихо поющая, люльку качающая.
Хватит! Расслабь свои детские мускулы.
Многие в мире от дремы и устали
Бой прекращали, радуя ворога.
Чувствуешь? Вот он, твой сон, до которого
Только три шага. А дальше отмерено:
Первый, второй, а потом уж под дерево
Сядешь, пригреешься в теплом тумане.
Чтоб никогда, никогда, никогда не…
Но, слава богу, сорочонок, услышав слово «никогда», не выдержал, захлопал крыльями и полетел с криком:
— «Никогда-а-а! Никогда-а-а!»
И это спасло Ванчо. Он встрепенулся и воскликнул:
— Убирайся усталость! Там мой котенок! Там мой друг! — и побежал дальше.
Но буря не сдавалась. Она подхватила сорочонка, закружила его и бросила к стоявшей в стороне сосенке, за которой прятались зверята.
— Ты что портишь нам игру? — закричал лисенок.
— Наверно ему стало жалко мальчика! — сказал олешек.
Ему самому тоже было его жалко.
— А мне? — закричал котенок. — Мне, думаете, не жалко? Хватит его мучить! Он уже доказал! Так нечестно! Пустите меня! Дяденька метеороло-о-ог!
Он вырвался из лап медвежонка и лисенка, которые тянули его назад, одним прыжком метнулся сквозь метель к Ванчо и обнял его.
— Ванчо, я здесь! Не бойся!
— Мяучо! — закричал обрадованный Ванчо.
И в тот же миг все преобразилось. Буря утихла. Ласковое солнце засияло над горами и метеорологической станцией. Ванчо и котенок, обнявшись, запели и все остальные зверята им подтянули:
Не случайно и не вдруг
Говорится — «первый друг».
Ибо первый ради друга
Он готов пойти в огонь,
Если другу будет туго,
Протянуть ему ладонь.
Позови — и сразу вот он,
Лишних слов не говоря,
Ради друга кровь прольет он.
«Первый друг» — звучит не зря!
— Пока все хорошо, — сказал… Кто бы вы думали?
Вы угадали. Это был метеоролог. Он появился, все еще держа в руках рупор.
— Я вам говорил! Я вам говорил! — кричал и прыгал котенок. — Он настоящий друг! Я только под конец ему помог!
— И хорошо, что все-таки помог! — сказал метеоролог.
— Почему? — спросил котенок.
— Как почему? — удивился метеоролог, — уж не думаешь ли ты, что мы испытывали его?
— А кого же? — растерялся котенок.
Зверята опять окаменели, казалось, они вновь принялись играть в «замри».
— Кто скажет, кого? — спросил метеоролог.
Зверята молчали. Только лисенок смущенно пробормотал:
— С одной стороны… — и замолчал.
— Тот, кто знает, пусть покачает рожками! — сказал метеоролог.
И олешек покачал рожками.
— Ну, скажи!
— Его, — сказал олешек и легонько боднул рожками котенка.
— А? — откликнулся котенок. И все засмеялись.
— Тебя, котище, — сказал метеоролог. — Ведь это ты убежал в лес и бросил своего друга только за то, что он потискал тебя немножко и поносил в рюкзаке.
— Я больше не буду! — обещал Ванчо, обнимая котенка.
А котенок пристыженно молчал.
— Мы испытывали тебя, — продолжал метеоролог, — чтобы узнать, стоишь ли ты своего друга! Мы хотели посмотреть, долго ли ты будешь терпеть, глядя, как мы его мучаем!
— Ну и что? — спросил котенок.
— Экзамен сдан на три с плюсом, — сказал метеоролог, — но для котенка и это неплохо.
Медвежонок, лисенок и сорочонок опять засмеялись.
— А вы не смейтесь, — сказал метеоролог. — Вам тоже не мешает знать, что «пошли поиграем!» — это еще не дружба. Воспользоваться транзистором приятеля — тоже не дружба. Дружба — это…
Тут он улыбнулся немного печально и не договорил. А потом добавил:
— Ну-ка, проводите их до поляны, а то учительница ему всыплет по первое число!
И все, кроме метеоролога и олешка, побежали вниз.
— До свиданья! До свиданья! Не забывайте своих друзей! — крикнул им вслед метеоролог.
— Никогда! — воскликнули зверята хором.
Это прозвучало слишком торжественно, но, слава богу сорочонок снова не удержался, на этот раз он ухитрился пропеть свою песенку до конца:
Никогда в этом мире! Никогда-а,
Покуда я молод, а ты молода-а,
Любить не устанут наши сердца-а,
И у радости нашей не будет конца-а!
Это получилось так смешно, что все захлопали в ладоши и закричали «ура», а сорочонок поклонился и сказал:
— Благодарю за внимание!
Зверята побежали дальше по белому склону.
Возле станции остались только метеоролог и олешек.
— Все равно нечестно! — сказал олешек.
— О чем ты? — спросил метеоролог.
— Чтобы испытать котенка, ты мучил мальчика!
— Что? Что?
— Сам знаешь, — сказал олешек.
— Но ведь это была сказка, — сказал метеоролог.
* * *
И сказка в самом деле кончилась: шел снег, метеоролог сидел перед своей пишущей машиной. Олешек заглянул к нему в окошко и спросил:
— Ну так что ж, если сказка?
— А то, что я сам этого мальчика выдумал и могу его мучить сколько хочу! — сказал метеоролог.
— А-а! — недовольно отозвался олешек. — И ты все-все придумал?
— Все. И новый рог. Ты ведь о нем спрашиваешь?
Олешек кивнул.
— А почему ты придумал такую сказку? — спросил он.
— Какую «такую»?
Олешек помолчал, а потом сказал:
— У тебя есть друзья?
— А ты разве не мой маленький друг?
— Не-ет, правда? — обрадовался олешек.
— Вот ведь любопытное парнокопытное! — сказал метеоролог. — До «правды» ты как раз еще и не дорос. Ну, беги!
И олешек побежал в снежный лес. А метеоролог еще немного посидел за машинкой, он хотел записать то, что сочинил (это его сочинение уже не предназначалось ни оленятам, ни малым ребятам):
Речь нигде не слышна,
И не скрипнет лыжня,
И вокруг лишь одна
Тишина, тишина.
Правда, нас не томят
Тени бывших досад?
Елки тихие спят.
Снегопад, снегопад…
Иллюстратор Франческа Ярбусова.