— Любит, — отвечает сорока. — Он и сам поёт. Только у него плохо получается. Голос толстый.
— А птичье пение любит?
— Любит. Больше всех соловья хвалит. Говорит, что таких песен ни у кого нет.
— А ещё кого хвалит?
— Жаворонка хвалит. Говорит, что, как зазвенит жаворонок, так весной и пахнёт.
— А про твой голос говорил что-нибудь человек?
— Ещё бы! — сказала сорока. — Каждый день про мой голос говорил. И трещоткой меня называл, и крикуньей, и болтуньей, и хвастуньей.
— Не пойму всё-таки, — сказала кукушка, — нравился ему твой голос или нет?
— Да как ещё нравился! Послушает-послушает — и уши заткнёт. Верно, чтобы лучше мою песню запомнить.
Тут-то кукушка и спросила то, к чему весь разговор вела:
— Ну а про мои песни что он думает?
Про твои?.. — опешила сорока. — Да уж не обижайся, соседка, никогда я не слыхала, чтобы он хоть словечко про тебя сказал.
— Ни разу?
— И ни полраза! — отвечает сорока.
Кукушка всполошилась:
— Ах ты, беда какая! Он, может, и имени моего не знает?
— Может быть, — сказала сорока.
— Непременно надо, чтобы человек имя моё узнал! — решила кукушка.
С тех пор она только и делает, что своё имя выкрикивает.
Пойдите в начале лета в лес, прислушайтесь. Сразу услышите: «Ку-ку! Ку-ку!»
Это кукушка надрывается, хочет, чтобы вы узнали, как её зовут.
Иллюстратор Кочергин Н.