— А недавно Зимородка на реке встретил, — продолжал сокрушаться Зайчонок. – Птица. Вроде летать только должен, а он еще умудряется под водой охотиться.
— Выходит, что вы, зайцы, какие-то необыкновенные зверьки, раз в вас нет ничего необыкновенного, — сочувствующе сказала Белочка.
Она еще некоторое время из приличия повздыхала вместе с Зайчонком и, сославшись на неотложные дела, прыгнула на ближайшее дерево, и вскоре затерялась в его густой листве. А Зайчонок снова стал грустить.
Кончилось лето, быстро промелькнула желтыми красками осень, и вслед за ней на лес полновластно опустилась белым покрывалом зима. Зайчонок, как и раньше, искал себе корм, сторонился больших зверей и все так же, как и раньше, продолжал грустить.
Однажды, в прекрасное зимнее утро, он лежал под кустом можжевельника и по-обыкновению грустил. Он бы так, наверное, и прогрустил до самого вечера, если бы его грустные мысли не прервала хрустнувшая ветка. Зайчонок посмотрел вверх и увидал Белочку. Она сидела на нижней ветке и лакомилась припасенным с лета орехом.
— Что же ты со мной не здороваешься, Белочка? – обиженно произнес Зайчонок.
— Никак, голос Зайчонка где-то, — сказала Белочка и посмотрела по сторонам.
— Не где-то, а под самым твоим носом. Смотришь на меня, а не видишь. Неужто слепнуть стала.
— Вот чудеса! Кругом не души, а совсем рядом Зайчонок разговаривает, — всполошилась Белочка. Она спустилась с дерева на снег и нос с носом столкнулась с Зайчонком.
— Ну и ну! – изумилась она. – Тебя, длинноухий, и не узнать. Летом серенький был, а сейчас белым стал. И еще обижается, что его в снегу не видно.
Зайчонок внимательно оглядел себя со всех сторон и радостно воскликнул:
— Ой! А ведь и правда – побелел.
— А говорил, что ничего необыкновенного в тебе нет, — улыбнулась Белочка.
— Выходит, я зря на Природу обижался. – И повеселевший Зайчонок пустился в пляс. Больше он уже никогда не грустил.