Понял бедняжка Янош, что уйдёт он отсюда несолоно хлебавши.
Печальный шёл Янош по деревне, даже на прохожих не глядел.
Вдруг на базарной площади увидал Янош воз с вишнями.
— Отец! Отец! — закричал Янош. — Смотри, вишни! Грошик-то у тебя цел?
— Цел, — ответил отец и подошёл к возу.
Обрадовался Янош, когда за грошик им насыпали полный платок вишен. Да только рано обрадовался Янош: отец завязал платок узелком и пошёл дальше.
Поплёлся за отцом Янош. Ждёт не дождётся, когда они присядут под деревцем, в тени, да вишенок поедят!
Но отец молчит и вперёд идёт.
Вот сошли они с дороги. Пошли чистым полем. Кругом земля в траве, в цветах.
Шёл, шёл Янош за отцом, вдруг видит — упала вишенка в траву: лежит в зелёной траве, рдеет, дразнится.
Янош нагнулся, схватил вишенку — и в рот.
Ах, до чего же хороша! Сочная, мясистая, душистая, прохладная!
Глядь — вторая вишенка в траве!
Опять нагнулся Янош, опять поднял вишенку, съел её.
А старик идёт молча и нет-нет, да и обронит из платка вишенку в траву. Одну обронит, другую, третью…
Янош все ягоды съел, малость голод утолил. Тогда отец обернулся и сказал Яношу:
— Видишь, сынок, тебе один раз лень было за подковой нагнуться — и пришлось девяносто девять раз нагибаться, каждой вишенке кланяться.
Так-то оно всегда бывает с лентяями.