Растворю я квашенку на донышке,
Я поставлю квашенку на столбичке,
Ты взойди, моя квашенка, с краями ровна,
С краями ровна и совсем полна.
(Святочн. песня).
Стоял уж август на дворе.
Поутру рано, на заре,
Прогнав хозяйку по грибы,
Кузьма вернулся с молотьбы
И сел на лавку у стола.
В избе царила полумгла;
Бродили мухи по стене,
Да дети малые одни
Еще валялись на полу
И крепко спали, да в углу
Трещал назойливо сверчок.
Вчера немного мужичок,
Продавши мерку овсеца,
Хлебнул зеленого винца.
Теперь с похмелья голова
Его трещала и едва
Она держалась на плечах.
Бедняк в кафтане и лаптях,
Не раздеваяся, прилег
И, испустив тяжелый вздох,
Хотел забыться сладким сном,
Но сердце жгло ему огнем,
В висках был целый ураган,
И вдруг, — о ужас! — сквозь туман
Похмелья, слышится ему
На печке шепот...
«Эх, в дому
Неладно что-то!?.. Видно, вор
Забрался ночью чрез забор,
Иль враг проник в дверную щель?»
И, позабыв вчерашний хмель,
К чулану двинулся герой,
Чтобы вступить в смертельный бой
С своим невидимым врагом.
И, очутившись пред шестком,
Он взял ухват, но наступил
На кочергу и, что есть сил,
Ударил ею сам себе
В больной свой лоб...
Меж тем в избе,
Как прежде, кто-то все шептал,
Кузьма ухватом замахал
На невидимого врага,
Но показалась дорога
Герою жизнь, и он, как мог,
Скорей родительский порог
Перешагнул, да второпях
(А все тому виною враг)
Оборы длинные лаптей
Вдруг прищемил между дверей
И пал, как громом поражен...
Так из Москвы Наполеон
С великой армией своей
Бежал, разбитый впух и впрах,
Чтобы зарыть ее в снегах
Земли Российской...
Уж в окно
Глядело солнышко давно
И отражалось на полу;
Сверчок по-прежнему в углу
Трещал назойливо, и мух
Гудело полчище вокруг,
Располагалось по стенам
И билось в стекла темных рам.
Проснулись дети, и пришла
Давно хозяйка, — принесла
Из лесу ягод и грибов...
Хозяин грустен и суров
Чесал в затылке и вздыхал.
Героя больше не пугал
Невинным шепотом своим
Сокрытый враг.
Хозяйка с ним,
Чтобы разделаться, взяла
Его под мышки и сняла
Без слова голову долой.
Но недовольная такой
Своей жестокостью, она,
Как богатырская жена,
На жертву кинулася вновь,
Смешала плоть его и кровь
И, натопивши жарко печь,
Всего задумала испечь,
А через два иль три часа
Свершила просто чудеса!..
Враг очутился за столом,
Его изрезали ножом,
И всякий кушал да хвалил
Творца за дар, что наделил,
Великий в милостях Своих,
Равно и добрых Он, и злых...
И мы не робкою душой
Ему помолимся, чтоб зной
И град губительный от нас
Он отвратил весной, и спас
Хлеб наш насущный, так же всяк
На пользу созданный нам злак,
С простой былинки до цветов,
И бремя горя и трудов
Забудет пахарь и снесет
Спокойно их тяжелый гнет.
